Чтение онлайн

— Здравствуйте, вы меня звали?

— Что это за хрень?

— Извините?

— Извиняю. Что это за хрень? Это можно только в помойку выкинуть. — Нежданова тычет острым красным ногтем на мою статью.

— Я не вижу, о какой херне идет речь, я вижу только свою работу. — я пытаюсь быть спокойной. У этой тётки явно проблемы с мужиками.

— Нет, это полная хрень! — ярость во плоти смяла бумагу с моим текстом и выбросила его в мусорку.

— Ты для чего здесь работаешь, я понять не могу? Чтобы писать, как людям плохо и тяжело? Где Юрий Борисович? Какие-то дебильные две строчки и фотография размером с копейку. Он — человек, который все это основал! Юрий Борисович — человек с большой буквы. А ты пишешь про какого-то сварщика, тетку с покраски и ещё хрен знает вообще кого. Мы за что твои курсы оплатили? Чтобы ты писала эту чушь?

— Я не собираюсь обсуждать с вами свою работу в таком тоне. Мы вернемся к этому диалогу только после того, как вы придете в себя. — я направляюсь к двери, как на весь этаж раздается пронзительное:

— Стоять! Стоять, я сказала. — я непоколебимо медленно разворачиваюсь лицом.

— Ты ничего не перепутала? Ты забыла благодаря кому ты вообще здесь работаешь, и кто тебя сюда устроил? — мое терпение кончилось.

— Я не вмешиваюсь в чужую личную жизнь.

— Еще раз?

— Я сказала, я не вмешиваюсь в чужую личную жизнь, но полагаю я стою здесь, потому что вас трахает генеральный директор, иначе ни вас, ни тем более меня, здесь бы не было. — скажите спасибо, что я не написала об этом в первом же заголовке, хотя это было бы трудно назвать новостью для всех.

— Ты совсем страх потеряла?! Как ты смеешь мне это говорить?

— Всего доброго. — я снова направляюсь к выходу.

— Встань на место, твою же мать! И закрой эту грёбаную дверь.

— Ты кажется, не понимаешь, где твое место, я постараюсь тебе напомнить. Ты здесь только благодаря тому, что я устроила тебя на должность, для которой ты, как я вижу, совершенно не подходишь. Благодаря мне у тебя есть заработок и место в одном из самом крупном предприятии страны! И ты должна делать то, что я тебе говорю, а не умничать с видом надменной идиотки, вставляя глупые размышления о большой жизни — не доросла ещё. А я — правая рука человека, который стоит во главе всего этого, чувствуешь разницу?

— Чувствую только, что дерьмом воняет.

— Что ты сказала?

— Я говорю, дерьмом воняет, закройте окно, дышать невозможно.

— Ты думаешь, я тут шуточки шучу? Ты попала в большой бизнес, научись уже держать свой язык при себе. То, что ты принесла мне на стол — не годится даже для подтирания в туалете. Читаю: «Почему, чем больше завод — тем меньше зарплата?». Тогда у меня вопрос «Почему, чем больше башка — тем меньше мозгов?». — да, у меня объёмные волосы с рождения. — Как это вообще понимать? Твоя задача — делать то, что тебе говорят, а не строить из себя никчемного правдоруба. Скажи спасибо директору, который вообще платит тебе бабки. У него одни только ботинки стоят больше, чем ты вообще можешь представить.

— Да пусть он ходит хоть в хрустальных башмачках, мне это неинтересно. Я думаю, это он должен сказать мне спасибо, хотя бы за то, что я даю людям почувствовать значимость их труда и пишу о том, что имеет реальный смысл, иначе эту газету не читала бы даже я.

— Вы можете спросить мнение незаинтересованного лица, — и еще пусть скажет спасибо, что за эти копейки я вообще прихожу на эту работу.

— Да что ты говоришь! Я так и сделала, представляешь! Екатерина подтвердила мои слова, поэтому твоя статья в помойке. — сучка. У меня больше нет подруги.

— В таком случае пусть Екатерина и напишет лучше, а я не хочу больше здесь работать. Я считаю то, что я сделала — это работа, которая стоит больше любых ботинок. Люди — главная ценность компании, и речь идёт не про одного человека. Раз вы не видите этого — я закончу этот бессмысленный диалог. — на этот раз я выхожу из кабинета, и вижу, как пол офиса стоит у двери. Они подслушивали, и не ожидали такого резкого поворота событий. Я пробегаю мимо и не реагирую ни на чьи слова. Мне не нужна ничья поддержка.

— Че встали? Пошли все работать быстро, у вас есть ровно три секунды! — доносится до меня голос Неждановой, пока я спускаюсь по лестнице на свой этаж. Я забегаю в туалет и закрываю защелку. И в эту же секунду слезы льются рекой из моих шокированных орбит. Мне очень обидно, и я чувствую себя униженной. Она не имела никакого права так со мной обращаться. Я держу слезы до последнего, и не показываю их людям. Но настолько опухшие глаза скрыть было уже невозможно, прошло где-то минут пятнадцать.

Я возвращаюсь в свой кабинет и собираю все вещи.

— Агата, я… не хотела, чтобы..

— Закрой дверь.

— Послушай, я..

— Кать, ты дура? Что я сказала непонятного? — на работе не бывает дружбы. Всех интересует только собственный зад.

Через три минуты я выхожу из кабинета, и очень надеюсь не встретить никого на своём пути. Не удалось. Несколько моих коллег уже обсуждают произошедшее.

— Агата! Ну это фурор! Вот это ты дала жару этой овце, так и надо. Она умеет только хорошо работать тазом, а ты умеешь хорошенько поработать головой.

— Нет, я умею и то и другое. — придурки. Проваливали бы лучше работать. Уверена, что ей в лицо они скажут совсем иные вещи… Никому нельзя доверять. Дерзко не поддерживаю беседу и выхожу из здания, после чего проверяю в телефоне расписание автобусов. У меня есть 20 минут. Иду, не спеша на остановку, и думаю, как все могло так на меня разом свалиться. Оборачиваюсь на здание с прозрачными панорамными окнами, и один вид почти вызывает у меня рвотный рефлекс. Я уверена, что сегодняшняя сенсация — горячий пирожок для всех в этом офисе, в таких местах такое любят перетирать до дыр: в туалете, в зоне для курения, у кофемашины, на стойке у секретаря, по телефону, в постели..

Пошел дождь, но я даже не тороплюсь добежать до остановки. Я не думаю даже о том, что моя тушь превратилась в черные подтеки под глазами, то ли от дождя, то ли от слез. Это состояние стало для меня чем-то вроде нормы, я забыла, когда последний раз была просто спокойна. Эти две недели были моим выживанием. Нет ничего хуже разбитого сердца — это самая опасная болезнь. Если вовремя не оправиться, то вся жизнь может пойти под откос. Я до последнего не верила, что наша история может так закончиться, и совершенно наивно полагала, что мы со всем справимся, что он со всем справиться.

Внутри начинает жечь, когда подъезжает мой автобус. На улице так темно от туч, у меня создаётся впечатление, что сейчас не меньше девяти часов вечера, либо это просто мое обостренное восприятие. Я зашла в автобус, оплатила проезд и заметила, как буквально каждый человек смотрит на меня. Они, наверное, думают «У нее произошло что-то ужасное».

Сажусь на кожаное коричневое сиденье и смотрю в окно. Я выучила уже каждый дом, каждый закоулок этого маленького города. Пытаюсь вспомнить, видела ли вообще в этом заброшенном частном секторе людей, в миг дома показались мне безлюдно одинокими. Как бы я хотела сейчас увидеть его. Как он бежит по тротуару, чтобы обнять и сказать «я рядом, все хорошо, они получат по заслугам!». Рассматриваю лица прохожих, но его среди них нет. И не будет. Из моих глаз снова потекли слезы.