Чтение онлайн

«alex — vedernikov» и последнее сообщение: чек об успешной операции, «Аромат весны— цветочный магазин». Листаю ниже и узнаю, что первый букет ко мне на работу тоже заказала она: «Подпись на открытке сделайте такую: "Агата, пойдешь на свидание?"»

Сообразительность в одном бокале с подлостью — прерогатива самого страшного человеческого вида— влюбленной женщины. Или… просто озлобленной потаскухи.

Я со злостью закидываю все свои вещи обратно в коробку. Каждый раз, когда я решаюсь пойти на поводу своих эмоций, передо мной обваливается старый мост, но я нова и снова иду по этой дороге. Оригинальность плана с покупкой букета— показатель её посредственности, чтобы завуалировать свои намерения. Кто бы мог подумать? Дарить букеты ненавистнице — об этом ты подумаешь в последнюю очередь, если вообще придёт в голову. Вот это мне нравится больше, чем получение взятки. Здесь даже чувство стыда испытать не получится. Человек тебе не нравится, а ты даришь ему цветы с милыми записками— какое зло может быть благороднее? «Бережливый мужик от двора не бежит», как говорила Елена Николаевна, поэтому, если её план сработал — значит всё «наше» было так поверхностно, как я и предполагала когда-то, засыпая с ним в одной кровати.

Моя ошибка лишь в том, что, заметив это сразу, я протянула достаточное количество времени, чтобы снова успеть построить надежды и разрешить ещё одному человеку нетактильно коснуться моего сердца. А ведь возможно, что прямо сейчас под ним бьется уже новое сердце. Почти бегу в ванную, чтобы увидеть результаты теста. Отрицательный. Какое облегчение! Тест отрицательный — внутри меня только переваренный эклер. Заглядываю в холодильник, зная, что в нём стоит бутылка вина, открываю её, и пью сразу из горла.

Подхожу и сажусь на пол у окна, чтобы прижаться нахлынувшей меланхолии и замечаю, что этот город… такой маленький. Он помещается на моей ладони, если вытянуть её вперёд, и это не вызывает сейчас у меня восторга, как в первый мой день в этой квартире. И эта белоснежная квартира перестала быть для меня такой превосходной, как раньше. Всё в ней кажется мне таким чужим. В ванной комнате закончилась зубная паста, на кухне нет полотенец для рук, а в холодильнике нет томатов. Этот дом мне чужой.

С высоты замечаю, что улицы накрыло разнообразием разноцветных толстовок — пришли холода. Столица Урала — это столица толстовок — удобно, стильно и минималистично. Никогда мне не было здесь тесно до этого самого момента. Этот город перестал казаться мне таким всеобъемлющем центром. Впервые в жизни понимаю, что он слишком мал для моей любви, для моих надежд, моих планов и… для того, чтобы позже ужиться в нём с двумя якорями моего прошлого. Почему-то слёзы не могут остановиться — моральное состояние крайне подбито, что не на шутку меня беспокоит.

Перед отъездом Артём сказал мне «Работать, Агата. И еще раз работать.» — какая наглая и отвратительная ложь. Если работа — это Инга и алкоголь, то он каждый раз отлично справляется. Её планшет оказался здесь, и это значит, что и она тоже была тут. Теперь я понимаю смысл всех искрометных фраз Инги и Елены Николаевны. Не желаю оставаться больше не секунду, беру коробку и открытую бутылку красного вина, направляясь по нетрезвой траектории к выходу. Он никогда не узнает, что я здесь была! И особенно — какие были причины моего прихода.

Следующий день я провожу, не выходя из постели. Я не приехала в офис по просьбе Виктора, но он даже не задал ни одного вопроса, словно, без моих объяснений знал, что со мной происходит. В ту же секунду он написал мне «Поправляйся скорее», хотя я даже не сказала, что больна. «Не в состоянии прийти» — легкое выражение, которым можно было бы это назвать. Я спала весь день, но мне казалось, что мне не хватило всех этих часов сонного забвения. Самое сложное чувство, которое испытал каждый человек — это отречение от реального. Когда все вокруг становится иллюзией, и просыпаться в этот мир становится физически сложно.

Раньше я сладко спала на этой кровати, а сейчас одело придавливает, как бетон. Свет не светит, а прожигает насквозь, и каждый предмет кажется убийственно неподвижным, что даже воздух, будто бы хочет меня задушить. И причина этому — боль в сердце, которую невозможно унять. Иногда даже кажется, что это смертельно. Оказалось, я была более не готова находиться в этом положении, чем могла себе представить. Я позволила себе рыдать в любую нахлынувшую секунду, не вставать с кровати и не вылезать из пижамы, не смотреть в зеркало, и даже ничего не есть целый день. Но только один день.

И вот — я уже сижу за своим рабочим местом, разбирая папку с документами на «Европейский», мои глаза были безмерно опухшие от слёз, но Виктор снова не задал ни одного вопроса, и без неловкого стеснения смотрел мне в глаза. Интересно, он заметил весь испепеляющий сумбур в моей душе? После четырёх вечера он молча зашёл ко мне и, ни сказав ни слова, положил газету «Комсомольская правда», развернутую на странице с притчей о мужике и мудреце: «Успех ждёт после первого удара». Многие в нашем офисе зовут Виктора «холодным», но я чётко вижу, что он один из самых чутких людей, кого я знаю… и где он нашёл выпуск трёхмесячной давности?

На моё удивление, мне становится легче. Мне хватает сил собрать себя в руки, и полностью погрузиться в работу. Я ни разу не делала даже попытки поговорить с Артёмом, так как в тот же день заблокировала его всевозможными способами, чтобы у него не было ни одного варианта выйти со мной на связь. Возможно, это глупо, по-детски или даже смешно, но чёрный список дает возможность избавиться от груза, который усложняет элементарное.

На следующий день я вышла с работы, умышленно отгоняя воспоминания об Артёме, пока не увидела его прямо перед собой. Его вылет должен был быть завтра, но он прилетел раньше. И знал, что, если он будет ждать меня у работы — я увижу его и не выйду. Я чувствовала, что он приедет, и почему-то я даже была уверена в его безмерной привязанности ко мне, не опровергающей существование Инги. Но сегодня я была к этому не готова. Сейчас мы оба уверены в своей правоте, но он всё равно делает первый шаг, и, возможно, если бы я не была убеждена в том, что он не оставит всё так, как есть, я бы поступила иначе. Но я точно знала, что он приедет, и где-то внутри эта мысль тайком отогревала падающий град. Его присутствие сильно усложняет весомость моего выбора, плохо, что чёрный список действует только на виртуальность, а в жизни всегда приходится столкнуться лицом к лицу со всеми неприятностями.

— Агата, постараюсь быть предельно ясным.. — я отмахиваюсь рукой и прохожу мимо, я не хочу повторять сюжеты турецких сериалов, но каждый шаг отдаёт колющей болью в груди. — Я тебя без ума люблю! Но ты, похоже, нет.

— Я, по-твоему, шатаюсь по каким-то сомнительным клубам с Ингой? «Главное будь на связи»?! Именно поэтому ты уехал, даже не набрав за весь целый день! Я не хочу тебя больше видеть! — я разворачиваюсь так резко, что весь мир плывёт перед глазами.

— Давай поговорим.

— Давай не будем. — я собираю все оставшиеся силы и ухожу.

— Ты шатаешься по каким-то тусовкам, и я без понятия даже с кем ты. Какие-то мужики дарят тебе цветы. И я должен с этим смириться?

— То есть мне сидеть дома и готовить тебе борщ? А ты будешь типа работать со всякими тёлками на столе и гонять по клубам? Ищи дурочку, понятно?

— Ты сама сделала свой выбор, я не могу бегать за тобой вечно по пятам. — продолжаю молча идти, даже не поворачиваясь назад. Если он одёрнет меня — я точно упаду, но он не делает этого. Я не слышу его шагов, слов, дыхания — ничего. Я поворачиваю за угол и понимаю, что его нет. Я всё сделала правильно. Из глаз снова течёт соленое море, я захожу домой и чувствую полное опустошение.