Чтение онлайн

— То что? Что тогда, Агата?

— Тогда мы не сможем быть вместе. — он выкидывает планшет в сторону, и он падает экраном вниз на пол и разбивается. Это вселяет в меня страх, но я держу себя в руках. Он облокачивается на стену возле окна, и я вижу, как ему сложно.

— Да, тогда это так. Тогда мы не сможем быть вместе, и я это подтверждаю. Тебе всё во мне нравится, что бы я не сделал! Я для тебя всё еще ленивый, бесперспективный, распутный, пьющий и гулящий! — не отвечаю. Невозмутимо поднимаюсь с места, чтобы заварить чай.

— Что ты делаешь?

— Завариваю чай.

— Почему ты так поздно вернулась с той вечеринки, где ты была? И кто, чёрт возьми, подвозил до ресторана? — в этот момент капля чая из пакетика, который я достала из кружки упала на кухонный гарнитур.

— Ну в самом деле, Агата. — он раздраженно вырывает пакетик из моих рук и снова его выжимает об ложку. Господи! Это крах.

— Не решай за меня, когда будет заварен мой чай! Не решай, когда и во сколько мне ходить! Не решай, какие платья и браслеты я буду носить! Ты буквально во всем меня контролируешь. Я даже чай себе сама заварить не могу? — я перестала ходить в душ без телефона, зная, что он может позвонить, и, если я не возьму трубку — начнет без конца звонить моей маме. Когда он делал всё за меня в доме родителей — расправлял постель и готовил завтрак, мне казалось, что это проявление заботы, но сейчас я понимаю, что это тотальный контроль, который я воспринимала за любовь. Но любовь не имеет ничего общего с чувством собственности над человеком, и я почти растеряла себя.

— Да что с тобой? Что не так? — единственная его проблема в том, что он не Тотсамый. И никогда им не станет. Что бы он ни сделал, что бы он ни сказал, какие бы кольца и браслеты он ни подарил мне, ни джакузи, ни шампанское не сделают его Темсамым. Никогда.

— Что это?! Ты не сняла браслет бывшего? Да какого хрена вообще? Я никогда не стану для тебя лучше, да?! — он, словно, читает мои мысли. Вырывает браслет с моей руки и выбрасывает его в окно. Я терпела слишком долго. Движением руки без браслета я с размаху скидываю со стола чайные кружки, которые мы купили вместе. Они с грохотом разбиваются о пол, и его ноги обжигает горячий чай.

— Ты в конец обезумела?

— Ты не мог выбросить мою вещь! — во мне пылает ярость, и я направляюсь в сторону прихожей, пока он больно не хватает меня за руку.

— Никуда ты не пойдёшь!

— Отпусти меня! Я соберу свой браслет обратно! И ни за что не надену твой! Ни за что!

— Ты всё ещё любишь его? Или может быть Виктора? Или этого… татарина? Но точно меня нет в этом списке. Кажется, наша девочка хочет отыметь тут всех! Особенно, мой мозг! — то, что он говорит— противно до тошноты. В эту секунду я со страхом понимаю, на сколько мне будет без него сложно, но и ещё больше я чувствую, как мне невыносимо сложно с ним. Это чёртова зависимость, а не любовь!

— Пошёл ты. — он впервые толкает меня в сторону стула, я поскальзываюсь на мокром полу, и мою ногу прорезает осколок от кружки. Он не видел, что такое дьявол во плоти. Он никогда раньше не подозревал, на что я способна. Он никогда не знал, что будет, если меня по-настоящему разозлить. Я толкаю ногой стол, с которого съезжают тарелки со сдобным печеньем, замахиваюсь рукой, чтобы дать ему пощёчину, но он отодвигает голову, и моя рука пролетает мимо. Я ненавижу его в этот момент, и, не замечая острых осколков, наступаю вперёд и ударяю его со всей оставшейся силой со второй попытки, что на последнем издыхании вылилась в самый сильный удар, на который я способна. И это предел всего.

В эту саму секунду я вижу всю его сущность, которую он скрывал от меня подарками, милыми сообщениями, цветами, платьями, джакузи на высоте обитания всех моих мечт… но я увидела, кто он на самом деле — самый страшный человек из всех, кого я знаю. Клянусь, передо мной было существо с чёрной силой. Он схватил меня за руку, и его тыльной стороной руки в громком шлепке соединил её с моим лицом. Я упала на мокрый пол в осколках.

«— Где папа?

— Он ушёл. Ты же прогнала его, забыла? Все будет хорошо, мы справимся.»

Я снова оказалось в том дне. В том, жутком до мурашек, дне. Старая однушка, разбитый табурет, скандал на работе, роковой звонок и… папа. Он ударил меня в тот день, и я, оставшись без сил, лежала на полу, как сейчас. Только в эту секунду я понимаю, что сама выбрала неосознанно ему замену. После той ситуации с папой я, должным образом, сделала вид, что ничего не произошло. Но сейчас я вижу, что эта ситуация сыграла для меня большую роль, чем я могла предположить.

Отец — это первый и, долгое время единственный, мужчина в жизни. Он самый лучший и сильный. Он любит без всяких условий, что является главным отличием от всех остальных мужчин в жизни. Он подарил мне тот лучик света, о котором я так мечтала. Он перевёз меня в большой город, он сдержал обещание и сделал мою жизнь лучше, всё это время он освещал дорогу вперёд, и делал мой мир светлее и добрее. Он был рядом на каждом этапе моей жизни. Папа всегда говорил, что его маленькая девочка — эталон красоты, и ему нравились все мои платья без исключения! Мозг устроен так, что самое худшее мы запоминаем ярче, чем моменты радости, но одна ситуация не может перекрыть всё остальное, что сало проводником в мою лучшую жизнь. На протяжении всего этого времени, я неосознанно держала боль удара лучшего мужчины на Свете в самом центре своего сердца, которая сейчас стала моим упущением.

И только спустя более тридцати миллионов секунд с того дня я могу понять, что этот удар стал дружеским хлопком, чтобы очнуться в той самой реальности, в которой я живу. Перестать верить глупым обещаниям и начать действовать самостоятельно. Его любовь ко мне всегда была самая честная, искренняя и внимательная, которой я по-настоящему достойна. Достойна быть любимой достойным. Я знаю, что он всегда решит все проблемы, я убеждена в своей безопасности рядом с ним. И не найдётся ни одной причины на всем белом Свете, чтобы он смог меня разлюбить. Папа. Лучший мужчина существовал с самого моего рождения, его никогда не нужно было искать, добиваться внимания или находить оправдания своим поступкам перед ним. Папа. Самый достойный из всех мужчин.

И он открыл мне глаза, даже не зная, что сейчас я лежу на мокром полу в осколках разбитых кружек. Только один мужчина может быть честно прощённым. И это не тот, кто сейчас держит меня на руках, касаясь ладонями моих коленей. Этот человек стал мне чужим.

— Ты тронул мои колени почти не дрогнувшей рукой. 18 — я слегка прищуриваю глаза и вижу, как из его глаз текут слёзы, он всё понимает. Мы безвозвратно убили всё, что нас связывало. Резко подрывает меня к себе и прижимает губами, они такие же холодные, как то кольцо. Этот поцелуй похож на спасательный жилет для тонущего за бортом. Впервые в своей жизни я не стала лгать себе, и признала то, от чего так стремительно пыталась убежать — он никогда не станет образом из моей головы.

Сегодня ночью я засну в его объятиях, проливая глухие слезы в себя. Не будет «субботних открывашек», он больше не скажет мне о любви, я не почувствую его запах над своими волосами, его кожа больше не станет моим теплом, больше я не различу его размеренный стук стоп по лестницам, не сосчитаю досочки над кроватью в спальне, пока его глазки рядом изучают мои, он больше не назовет меня «моя Агги», больше не вдохну запах подгорелой яичницы с имбирём и… не поверю ни единому его слову. Вот теперь я знаю то, о чём открыто не говорила его мать. Я держалась за тонкую нить того, что никогда с нами не произойдёт. То, что так размыто радовало моё воображение не приобрело чётких границ, и мы всё потерли. Мы потеряли буквально «нас», и ноющая физическая боль от осколков кажется просто царапиной в сравнении с тем, что раскололось внутри.

Он будет прижимать меня так сильно, что мне даже станет душно. Я буду знать, что он не спит, но мы не произнесем ни слова до утра. Я знала, что это последний раз в нашей жизни, когда мы засыпаем вместе.

«На столике чай, печения сдобные,

В серебряной вазочке драже.

Подобрала ноги, села удобнее,

Равнодушно спросила: «Уже?»

Протянула руку. Мои губы дотронулись

До холодных гладких колец.