Чтение онлайн

Саймон под конец отклонил приглашение. Наверное, его отвратила необходимость просить разрешения у Мишель.

Мы встретились с Джейн в «Собаке и утке» - одном из еще оставшихся в Сохо мест, не страдающих манерностью и ерундой, что удовлетворяло ее северную грубоватость.

– Привет! Посмотрите, какие большие, красивые мужчины пришли со мной повидаться, - зашумела она при нашем появлении на весь многолюдный паб. Джеймс инстинктивно положил умиротворяющую руку на спину Люси.

Мы разделились на две группы. Джейн и Тим первыми оказались у стойки. Наш столик был достаточно близко, чтобы я расслышал, о чем они говорят.

– Как твоя личная жизнь?
– спросила она, подмигнув, пока они ждали, когда их обслужат. Типичный тонкий образчик начала разговора из ее репертуара.

– Заснула, - ответил он с наигранным унынием. Она, видимо, догадалась, что он темнит. Как его сопернику в борьбе за Кубок Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом, мне определенно хотелось, чтобы это была правда.

– О, ты же такой свободный, здоровый парень, - сказала Джейн, подхватывая шутку и между делом сжимая Тиму локоть.

Тим рассмеялся, руку не убрал, но на контакт не откликнулся. Он явно не хотел показаться грубым. Впрочем, как и не хотел слишком поощрять ее внимание.

– Ну, - проговорила она, убирая руку, - я уверена, что очень скоро тебя подцепит какая-нибудь счастливица.

Тем временем я заметил, что Люси наблюдает за Джейн.

– Она так выставляет свою грудь, будто это что-то невероятное, правда?
– прошептала она мне.

– Да.
– Вдруг меня поразила одна мысль: - Погоди, Люси: если бы это сказал я, ты бы назвала меня типичным мужчиной и обвинила, что я пялюсь на ее грудь.

– Да.

– Так почему считается нормальным, когда ты, а не я, комментируешь женское тело?

– Очень просто, Роб: я женщина, а ты нет.

Я собрался было ответить - дескать, как это несправедливо, но потом передумал. Полагаю, в мире есть худшая несправедливость.

Вернувшись к столу и наполнив стаканы, Джейн собралась все объяснить.

– Я записала вас на первые выходные июня. Нам нужно быть на месте к восьми утра в воскресенье.

– И где на этот раз?
– спросил Пол.

– Аэродром в Лестершире. Прямо посреди ничего. На указателях названия деревень вроде Ларвы или Нижнего Уотсита. Похоже, потребуется сто лет, чтобы отыскать его.

– И нам надо добраться туда к восьми утра? Боже, нам придется выехать в пятницу вечером.

– Очевидно, подготовка займет целый день. Если ветер будет в норме, вы успеете прыгнуть еще в субботу, но говорят, что в это время года погода подводит - это как-то связано с летними температурами, - так что есть шанс задержаться там до воскресенья.

– Лагерь?
– воскликнул Грэм.
– Велико-ЛЕПСТВЕННО! Я смогу воспользоваться своей альпинистской палаткой. У меня профессиональная. Стоит целое состояние.

Все посмотрели на него. Типичный Грэм. На кой хрен он приобрел профессиональную альпинистскую палатку? Любая экспедиция, у которой хватит глупости включить его в свои ряды, рухнет вниз через час - от неиссякаемого потока его невозможных шуток.

Грэм, видимо, принял наше замешательство за зависть и поспешно добавил:

– Но, боюсь, палатка одноместная, так что, к сожалению, я никому не смогу предложить разделить ее со мной.

– Не сомневаюсь, что выражу общее мнение, - проговорил Тим, - если скажу, как мы удручены этим обстоятельством, Грэм.

– У нас есть палатка, правда, дорогой?
– сказала Люси.

– Есть?
– в замешательстве повторил Джеймс.

– Да, помнишь - нам подарил твой брат, когда мы вернулись в прошлом году из Гластонбери. Сказал, что больше не хочет видеть эту чертову вещь, так как она вызывает слишком много воспоминаний о сомнительных гамбургерах и биотуалетах. Мы забросили ее на чердак, и ты сказал, что вряд ли нам она когда-нибудь понадобится. И вот - пригодилась.

– Значит, трое устроены, - сказала Джейн.
– Остальные могут взять палатки напрокат на месте. Их дают, кажется, по десятке за ночь. А раз заговорили о деньгах, раскошеливайтесь. Мне нужно завтра отправить по почте платежку.

Коллективное вытаскивание бумажников и кошельков. Джеймс выписал чек на шестьдесят фунтов за себя и Люси, и, когда протянул его Джейн, я заметил, что это общий счет. Страшно. Очень, очень страшно. Вид двух имен под одной суммой всегда вызывает у меня дрожь.

Самоотверженность, может быть, прекрасная вещь, но зачем так бесчеловечно ее выражать? Разве нельзя, по крайней мере, сохранить какую-то частную жизнь, свою индивидуальность? Поместить еще чье-то имя на мой чек - это все равно, что обменяться половиной ДНК с другим человеком. (И все же, если подумать, разве я сам не был близок к подобной самоотверженности с Сарой?)

Джейн достала кошелек, готовясь получить наши бабки, и положила его на стол. Сидя рядом с ней, я заглянул в ее кредитные и дисконтные карты. На меня ровными рядками глядели их прыщеватые серебристые инициалы. И я заметил нечто, что очень последовательно - вызвало у меня любопытство, потом задумчивость, потом воодушевление.

– Джейн - это твое второе имя?
– спросил я словно невзначай, убедившись, что Тим тоже слышит.

Он мгновенно насторожился, чувствуя опасность. Выпрямившись и вытянув шею, Тим тоже попытался взглянуть на карты, но стена пинтовых стеклянных кружек перед кошельком Джейн загораживал ему обзор. Я как-то умудрился сдержать все возрастающее возбуждение.

– Да, второе, - ответила Джейн.
– Я всегда терпеть не могла свое первое имя. Даже в детстве. У меня есть старая выжившая из ума бабка, которая до сих пор его употребляет, но все остальные зовут меня Джейн.

– И какое же оно?
– спросил я, выстрелив в Тима свинцовым взглядом.

– Ох, не скажу. Действительно ужасное.

– Нет, давай, Джейн, выкладывай, - сказал Пол, невзначай придя мне на помощь.
– Какое?

Тут Тим не на шутку обеспокоился.

– Вы будете смеяться, я знаю, будете.

– Не будем. Обещаю.

– Абигайл.
– Джейн пробубнила это, как ребенок, которого заставили публично извиниться перед одноклассниками. Я ухмыльнулся Тиму, еле сдерживая возбуждение. А потом, обеспокоенный, что могут заметить мой интерес, надолго припал к успокоительному пиву.

– А что плохого в Абигайл?
– спросил Пол.

– Да, по-моему, милое имя, - поддакнула Люси.

Послышался одобрительный гул. Мы с Тимом уставились друг на друга, глазами ведя безмолвный разговор. Мои злорадствовали и дразнили его: «Эй, эй, Тим, получи свою А, она сидит рядом, дожидаясь тебя. Так что перед тобой стоит один вопрос: насколько тебе хочется победить? Что ты готов совершить ради Кубка Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом?» Его взгляд вызывающе яростно горел, говоря мне: «Ни в коем разе, радость моя.