Чтение онлайн

В конце концов я поднял глаза. Кейт стояла ярдах в десяти от меня и смотрела - отчасти с тревогой, что слишком сильно поранила меня, отчасти с надеждой, что достаточно сильно поранила меня. И потирала костяшки руки.

– Ты в порядке?
– спросил я. Боль, как я уже сказал, была невероятная, но я счел более мудрым сначала осведомиться о состоянии Кейт, в надежде вызвать в ней чувство вины.

– Полагаю, да, - грубо ответила она. А потом, поняв, что невежливо не поинтересоваться моим самочувствием, спросила: - А ты?

– Буду жить. Пожалуй.
– Хотя если боль не утихнет, смерть, возможно, предпочтительнее.

Я кое-как встал.

– Извини, Кейт.

– И ты меня. Я не должна была этого делать. Но как ты мог подумать, что я…

– Нет, - прервал ее я, - не говори так. Нет, я не думал… этого. Извини. Мне действительно очень жаль.
– Я надеялся, она поняла, что моя вина лишь в неправильной оценке ситуации, а не в отсутствии чувств к ней. Но злобное выражение ее лица лишало любой надежды.

– Я лучше пойду, - сказал я.

– Ага.

– Увидимся. Я позвоню. Обещаю.

– Ох, пошел ты знаешь куда, Роб.

Пока я шел к метро, боль в глазах перешла в пульсирование, и я чувствовал себя совершенно опустошенным. Я радовался… нет, зачеркнем это - я был слишком подавлен, чтобы чувствовать какую-либо радость. Я испытывал облегчение оттого, что с Кейт ничего не получилось, и досаду оттого, что не получилось ни с кем.

Я когда-нибудь вообще получу хоть очко в этой дурацкой гонке?

3 мая, понедельник

8 ч. 10 мин.

Нехорошая новость.

Это определенно нехорошая новость.

В контексте участия за Кубок Клары Джор-дан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом синяк на лице никоим образом нельзя считать хорошей новостью.

Ну, он не такой уж синий. Скорее темно-красный, местами с фиолетовым отливом, а кое-где с намеками на зелень. Но эффект тот же. Не только круто снижаются шансы понравиться Кларе (а если быть реалистом, вообще, какие у меня шансы? Пожалуйста, кто-нибудь, скажите), но и существует опасность, что он вызовет расспросы. Бестактные вопросы. Особенно, учитывая, что рядом Тим.

О боже!

Варианты:

1. Сказаться больным.

Не выйдет, Пеле. Я не оставлю Клару Джордан одну с безнадзорным Тимом.

2. Загримироваться.

Можно попросить Элен наложить грим. Но это рискованно. Фингал слишком большой, и один из соперников в борьбе за Кубок Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом будет, конечно же, осмеян - пойдут слухи о переодевании. И даже если Элен сделает это прямо сейчас, придется подновлять грим в течение дня, ведь так? Нет, не стоит и думать об этом.

3. Темные очки.

Сам не могу поверить, что я написал это.

Черт возьми, что же делать?

9 ч. 40 мин.

Не часто меня посещает божественное вдохновение особенно по понедельникам, когда еду в метро на работу. Но вот - божественное озарение! Благодарю, благодарю тебя, Господи! Просто надо поникнуть головой (в прямом смысле) и ждать подходящего момента.

9 ч. 50 мин.

Тим только что вошел. Погоди, сейчас ты узнаешь, что у меня в рукаве (или, точнее, на лице).

10 ч. 05 мин.

По-прежнему не поднимаю головы в ожидании подходящего момента.

10 ч. 17 мин.

Момент настал. Вот он. Пожелайте мне удачи.

10 ч. 26 мин.

Сцена следующая: Клара Джордан за принтером, то есть на полпути между своим рабочим местом и нашими, ждет, когда напечатается очень длинный документ. Ваш покорный слуга впервые за утро отрывается от чтения, в процессе которого его лоб покоился на левой ладони, и берет свою кружку.

– Кому-нибудь еще кофе?
– спрашиваю я, поднимаясь из-за стола.

– Да, мне, пожалуйста, - говорит Люси. А потом, пока я передвигаюсь по комнате, чтобы дать ей кофе, она восклицает: - О-о-о, Роб, что у тебя с глазом?

Вот оно. Все оборачиваются. Клара смотрит издали. Я делаю два шага назад и невзначай выполняю полуразворот, чтобы и она примкнула к слушателям моего тщательно спланированного импровизированного ответа.

– А что, так видно? Не знал. Вчера я был на рынке «Спитлфилдз» (я решил, что лучше не слишком фантазировать, чтобы сохранить силы до решающего момента), просто смотрел всякое барахло на лотках и вдруг слышу какой-то крик, смотрю - на меня несутся три лба с охапкой ювелирных футляров. А за ними лоточник, которого они ограбили, и он вопит во всю глотку. Когда я понял, в чем дело, двое уже пробежали мимо, но последнего я успел схватить. И он мне немного врезал. Но ничего серьезного. Вскоре подоспел лоточник, вдвоем нам удалось повалить парня и держать его, пока не появилась полиция.

Первоначальная версия этой речи, составленная в метро, содержала следующие фразы: «кажется, семь или восемь», «никто и не пошевелился», «всех отделал», но потом, для правдоподобия, убрал кое-что и слегка приглушил краски. Вокруг слышалось «отважный поступок», «молодчина, Роб!», «жаль, не многие так поступают» и т. п. Тим молчал и, как я отметил краем глаза, смотрел на меня со смесью замешательства и подозрения.

Я отмел все похвалы - «да вообще-то я ничего особенного не сделал» (единственная правда из всего до сих пор сказанного) - и отвернулся к кофейному автомату, прежде чем на меня накинулись с расспросами.

Еще не веря, что первый этап моего плана завершен, я, испытывая тихий ужас, приступил ко второму этапу.

Когда я дохожу до принтера, Клара бросает взгляд на мой глаз. Небрежно улыбнувшись в ответ (мне показалось, что я не справился с этим), я притормаживаю. Пытаюсь незаметно переключить скорость, но явственно слышится скрежет шестеренок.

Когда она начинает говорить, я полностью торможу.

– Ой, наверное, здорово болит.

Теперь разговаривать труднее. То есть разговаривать с Кларой труднее, чем обычно, а я по глупости спланировал только начальные шаги. Никаких мыслей на меня не снизошло. Идиот, Роб. Первое, что пришло в голову («не так сильно, как затылок от сверлящего взгляда Тима»), явно не годилось. Я выбрал обычное «да нет, не так уж здорово».

Клара сочувственно улыбается, но ничего больше не говорит. И вдруг я понял: она похожа на актрису, ждущую подсказку от партнера. Мой ум извлекает еще одну реплику:

– Наверное, выглядит хуже, чем ощущается.

Слава богу! Прозвучало не так плохо.

– Знаешь, нужно быть храбрым, чтобы поступить так.

Потребовалась доля секунды, чтобы опомниться от слов «ты» и «храбрый», обращенных ко мне. Но, опомнившись, я понимаю, что это предполагает следующую фазу. Уверенность обняла меня за плечи и придала мужества.