Чтение онлайн

Приблизившись к Тиму, я облокотился на перила и стал смотреть на канал. Он повернулся и скопировал мою позу.

– Заинтересовался?

На секунду он притворился, что не понял, а потом ответил:

– Кем? Ею? Нет, не очень.

– Ты знаешь, что получится, если спутаешься с этой китаянкой. Через двадцать минут мне придется взять другую.

Вот так. Все ясно. То, что Тим прибег к такой жалкой уловке, говорило о многом. Он, очевидно, не дважды, но трижды и четырежды думал над этой сделкой.

Его внимание привлек вспыхивающий знак напротив нас, на другом берегу канала: «Casa Rosso - лучшее живое шоу в городе, настоящий секс на сцене».

– Пошли туда, посидим немного, - сказал Тим.
– Теперь, после предварительного осмотра товара, мне нужно какое-то время поразмыслить, чтобы сделать правильный выбор.

– Ага, понимаю: тактика проволочек.

– Ничего подобного. Просто в спешке нет мудрости. Ты знаешь, я не уклоняюсь от борьбы.

– Конечно, конечно. Никогда.

Спустя две минуты и семьдесят пять гульденов мы оказались в затемненном театре. Наполовину заполненный зал спускался к сцене, в нем было рядов тридцать. Пока мы решали, где сесть, мне вспомнилось кино и Джулия, и я усмехнулся. Но тут было существенное отличие от моего пятничного культпохода. Прежде всего - место, где занимались сексом.

За авансценой висел слегка поношенный красный занавес. Очевидно, мы вошли в перерыве между «актами». По проходу шел один из официантов с подносом пустых стаканов; Тим подозвал его и заказал нам пару пива. Для истинно голландского куражу [19] на будущее? Из колонок неслась жуткая европопса восьмидесятых. Бог знает, кто это был, но по сравнению с ними «Роксетт» - интеллектуальная музыка. Вскоре занавес раздвинули, и появились исполнители - слева на сцену вышел парень, справа - женщина. Обоим было немного за тридцать, средней привлекательности, в легко снимающейся одежде. Они начали с того, что посреди сцены встали на колени на побитой молью постели и стали целоваться и гладить друг другу плечи, напоминая не столько нетерпеливых любовников, сколько апатичных санитаров, пытающихся сделать друг другу массаж для улучшения кровообращения. После положенных сорока пяти секунд они все еще целовались, но массаж с его стороны переключился на ее грудь, а с ее - на его промежность. Очевидно, проблемы с кровообращением распространялись на все тело.

Мне уже стало скучно. Это зрелище демонстрировало эротичность человеческого тела столь же удачно, сколь Ричард Клейдерман - красоту классической музыки.

Все компоненты присутствуют, все на месте и делают то, что положено, но без всякого чувства, и нет ощущения, что все это происходит на самом деле. Конечно, глупое высказывание. Эти двое делали то, за что им платили, в надуманных интерьерах, на глазах у десятков совершенно незнакомых людей.

И вдруг меня осенило.

– Слушай, у меня идея, - шепнул я Тиму, а потом встал и пошел вперед.

– Эй, что ты затеял?
– сказал он, но, поскольку я не обернулся, тоже встал и пошел за мной.

– Видишь?
– шепнул я ему.

Лучшее, чем можно заняться на секс-шоу, понял я, - смотреть не на шоу, а на смотрящих. Их лица гораздо более эмоциональные и выразительные. Мы стали наблюдать за группой французских подростков, явно зачарованных, но отчаянно пытавшихся выглядеть скучающими. И респектабельной американской парой, сумевшей не чувствовать неловкости. И группой японских бизнесменов, чьи нижние челюсти отвисли под воздействием усилившейся гравитации. Не знаю, понял ли до конца мою мысль Тим, но я нашел это увлекательным.

Впрочем, через некоторое время участники шоу начали демонстрировать явное раздражение (вероятно, впервые кто-то из зрителей в Casa Rosso остался недоволен), и мы вышли на улицу.

Я гадал, как Тим собирается выполнить свою задачу?

Время шло к одиннадцати, и на Ахтербургвале значительно снизилась доля респектабельных пар среднего возраста и повысилась доля беспутных подвыпивших юнцов. Соответственно, звучало больше шуток по поводу девиц в витринах. Впрочем, на каждое неловкое словцо, брошенное в их сторону, опытные профессионалки отвечали стандартными грубостями. Как только незадачливый шутник получал ответ, он замолкал и в смущении брел дальше, а его приятели смеялись над ним, скрывая облегчение, что не их выставили дураками.

Пора было снова настроиться на волну блефующего Тима.

– Только посмотри на этих работящих дам! Они стараются оживить торговлю, но кругом одни праздношатающиеся. Они ухватятся за шанс иметь дело с настоящим клиентом вроде тебя.

Никакого ответа, хотя я отчетливо услышал скрип зубов.

– Они будут рады, что кто-то пришел с серьезным намерением, - продолжал я, - а не просто поглазеть на витрины.

Тим встал как вкопанный. На долю секунды я подумал, что слишком далеко зашел и он оскорбился. Но тут он подошел прямиком к одной из будок и что-то (я не расслышал что) сказал девушке.

Она задумалась, потом покачала головой. Он двинулся к следующей, и та, выслушав его, высунулась из будки и посмотрела на улицу. Боже - неужели он спрашивал о том, что я подумал?

Девушка указала на будку в десяти ярдах позади нас, туда, откуда мы пришли. Не глядя на меня, Тим подошел и заговорил с ее обитательницей, крашеной неулыбчивой блондинкой лет тридцати пяти.

– Отлично, все улажено, - сказал он, подходя ко мне с видом человека, получившего наконец ключи от взятой напрокат машины.
– Аня. Сто гульденов. Это около тридцати фунтов, верно?

– За что?
– ошарашенно спросил я.

– За то, что составит по моей руке гороскоп. Ты что, сам не знаешь за что?

– То есть ты хочешь сказать… - Я превратился в свою бабушку. Простое слово из четырех букв, и я не могу заставить себя произнести его.

– Да, за секс, Роберт, за секс. Видишь ли, она проститутка. А проститутки занимаются этим. Ты даешь им деньги, а они занимаются с тобой сексом.

Боже! Он собирается это сделать. Он действительно собирается это сделать. Это. С ней. С проституткой. Сейчас. Здесь. В крохотной комнатушке позади будки. Она задернет на окне занавеску, отведет его в комнатушку и… Боже!

Тим вытащил бумажник.

– Восемьдесят… девяносто… сто. Все точно, вот они.

Мы посмотрели друг на друга.

– Ты не участвуешь?
– спросил он.
– Нет? Что ж, ты проиграл. Не говоря уж о твоей неудачной попытке удержать счет в розыгрыше Кубка Клары Джордан-пяти-с-тремя-четвертями-футов-ростом.
– Он указал на бар дальше по улице.
– Встретимся там, хорошо?

Не успел я ответить, как он повернулся и пошел к девушке, которая дожидалась его у открытой двери. Тим вошел. Она закрыла дверь, а потом задернула занавеску.

Не веря своим глазам, я пошел в бар, где заказал пива. Минуту я размышлял о возможной попытке пройти через это. Меня раздражало, что Тим снова лидер гонки, и это сразу после того, как я с ним сравнялся. Но, глядя на молодых, симпатичных парней и девушек, смеющихся и флиртующих в субботний вечер, я понял, что в душе я не хочу проходить через это. Настоящий секс - это возбуждение охоты, интригующая неопределенность, трепет при попытке понять значение улыбки или взгляда. Если получилось, то получилось. Если нет, ты все равно что-то получил.