Чтение онлайн

– Ой, а его сейчас нет...что-то передать ему?

– Нет...я подожду его.

Я села за свободный столик и стала растирать ноющие ступни, но девушка не отставала от меня.

– Слушай, вы же здесь консумируете, да?

Я посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Посмотри налево...
– продолжала она, - там иранец сидит...думаю, с ним стоит поработать. Он приглашал меня, но мне нельзя. Не хочешь?

Собственно, я очень даже хотела. Я посмотрела в его сторону, парень оказался настоящим симпатягой.

– Только он очень плохо на английском разговаривает.

– Разберемся...

Я подсела за его столик и представилась ее подругой, запнувшись в том месте, где должна была назвать ее имя, и заменив его на какое-то ласкательное слово. Иранец широко заулыбался, показав белые кривые зубы, в которых тут же зажал трубку кальяна. Он сделал широкий жест над столом, предлагая мне заказать что-нибудь. Я взяла в руки меню, хотя знала его небогатый выбор наизусть, и низкорослая таечка тут же выросла передо мною, готовая предоставить свои услуги. Я попросила двойной Бейлис со льдом и вальяжно раскинулась на диване, глядя на иностранца. Имени его я не запомнила, собственно, мне ни разу не пришлось этим озадачиться, потому что полноценного разговора у нас не состоялось. Он не просто плохо разговаривал на английском, он на нем совсем не разговаривал. благо, мы общались не по телефону и на языке жестов он объяснил мне, что ждет друзей. То, что мы не могли с ним разговаривать, радовало меня...я иногда смотрела на него, улыбалась, потом отводила взгляд и потягивала сладкий напиток, который непрерывно приносила официантка.

Друзья все не шли, и мы подолгу сидели не произнося ни звука. Время от времени иранец поворачивался ко мне и выпускал густое облако вишневого дыма прямо мне в лицо, считая, почему-то, что мне это нравится. Сидели мы так примерно с полчаса и я стала чувствовать, что пьянею. Он пил, ни много ни мало, водку, которую ничем не закусывал и не запивал, а только закуривал, если есть такое определение. Сначала он почти не обращал на меня внимания и было похоже, что ему достаточно того, что я просто сижу с ним, но теперь он стал все чаще поглядывать в мою сторону и многозначительно улыбаться.

– Отель...
– протяжно сказал он, тыча пальцем в мой стакан, - Бейлис...мой отель...

– Зачем, - улыбаясь разводила я руками, - здесь хорошо...

Он шутливо погрозил указательным пальцем.

– Мой отель, окей? Водка, Бейлис, шампанское...
– он убеждающее закивал своей курчавой гривой.

– Окей, - так же закивала я, понимая, что пора с этим подвязывать.

Тот довольно заулыбался, похлопал меня по руке и еще чаще стал просить, чтоб мне подливали спиртное.

Когда я решила, что пора собирать вещи и уматывать, в 'Маракеш' с шумом ввалилась веселая парочка его соотечественников. Женщина далеко за тридцать с желтыми замусоленными волосами громко хохотала, а мужчина, который вел ее под руку и выглядел гораздо приличнее нее, наклонялся и быстро тихо что-то говорил ей. Они обильно облобызали моего компаньона, при этом и мне досталось несколько слюнявых поцелуев, которые я с трудом отвела от своих губ, подставляя скулы, щеки и уши. Они недолго погомонели, новички представились и открыли меню, чем на время успокоили мои переживания по поводу того, как слинять. Анахита (ее я запомнила, потому что она одна хоть как-то разговаривала на английском, и через нее мы стали общаться), несмотря на ее потрепанный вид, все же придала мне смелости в общении с пьяным азиатом. Я прикинулась дурочкой и попросила ее уточнить, действительно ли он хочет, чтоб я пошла к нему в отель. Тот быстро-быстро закивал головой и затараторил, видимо, напоминая, что я уже согласилась. Анахита перевела мне, что они проголодались, поэтому мы поедем все вместе чуть позже. Я позвала ее в сторону и достала из сумки прокладку, которая жила там на всякий случай уже давным давно.

– У меня месячные...объясни ему, что секса не будет, - изображая глубочайшее смущение, попросила я после того, как она отказалась понимать меня за столом.

Та равнодушно кивнула в знак понимания и мы вернулись к своим кавалерям. Она сказала пару фраз на фарси и по тону я поняла, что она не просто объясняет мою ситуацию, а рассказывает, что я собираюсь его кинуть. Иранец хитро посмотрел на меня.

– Мой отель...?

– Да, - я снова рассеянно пожала плечами.

Заведение закрывалось, и мы начали собираться. Мой ухажер старательно впихнул начатую бутылку водки мне в сумку, тем саамы, видимо, доказывая свою уверенность в том, что я поеду с ним. Положение мое усложнялось. Я сказала, что мне нужно в туалет и быстро вышла, надеясь ускользнуть через служебный ход, но Анахита следовала за мною по пятам. Выйдя из кабинки и открыв воду в умывальнике, я обнаружила, что мужчины стоят прямо в пороге и довольно ехидно улыбаются. Деваться было некуда. Кальянная была уже закрыта и спасения искать было негде. Мы вышли на улицу и направились в сторону такси.

– Анахита, - обратилась я к 'подруге', надеясь все-таки хоть на какую-то солидарность, - я не могу поехать с вами...извинись, пожалуйста, за меня.

Женщина по-прежнему без эмоций перевела и иранец схватил меня за руку. Он громко заговорил на своем языке, махая при этом свободной рукой, но я настойчиво пыталась высвободиться. Второй мужчина, который до сих пор вел себя очень тихо, бросился мне на помощь и схватил его за плечи, отталкивая от меня. К моему счастью, вокруг все еще бродили люди и на нас стали обращать внимание. Он отпустил мою руку и уже намного тише сказал что-то.

– Вынь из сумки бутылку, - перевела иранка.

Я быстро повиновалась и вручила ее своему недавнему бойфренду. Расшаркиваясь и извиняясь я попятилась назад, в то время как друг все еще держал разъяренного товарища. Развернувшись, я наткнулась на кучку таксистов и сказала название отеля.

– Двести бат, - услышала я в ответ.

– Да вы что?!
– возмутилась я, потому что проезд туда стоил тридцать. Все же было утро, выбор был небольшой, поэтому я немного помягче добавила - сто...

Тайцы дружно засмеялись и замотали головами. В этот момент я услышала сзади топот и обернувшись увидела иранца, который несся в мою сторону и размахивал все той же бутылкой.

– Сука!
– орал он на русском.

У таксистов искать защиты я, конечно, уже не могла, поэтому я бросилась в сторону небольшой площадки, начинающей Уолкин Стрит, через которую медленно выезжала большая белая машина, перегородив мне путь справа. Испугавшись, что попаду в тупик, я приготовилась получить удар, но по инерции меня буквально занесло в узкую щель между авто и ларьком с коктейлями и, стукнувшись локтем о зеркало, я просочилась на улицу, оставив обидчика позади себя.

– Ты куда так спешишь?
– услышала я русскую речь.

Я обернулась и увидела двух наших парней.

– Ребят, если мне в голову сейчас полетит бутылка, отправьте меня в больницу, ладно?
– быстро проговорила я, рассматривая, нет ли того злодея в заметно поредевшей толпе.

– А кто должен ее бросить?

– Да вон там, придурок один сзади, - я пространственно махнула рукой в направлении недавнего происшествия.

– Придурок?
– повысив голос, переспросил один из парней.
– Ты че, охренела? Это наш друг.

Мое сердце замерло, а ноги отяжелели вместо того, чтобы поскорее унести меня оттуда. Я снова обернулась, пытаясь понять, какое они могли иметь отношение к тому иранцу, и увидела, что к нам подходит еще один русский парень, который до того брел позади. У меня сразу отлегло и я облегченно вздохнула.

– Да нет же...не этот...

Настал заветный день, когда мы должны были открывать новый клуб.

К трем часам дня, как и было велено, все, подписавшие договор, повезли с собой баулы костюмов, обуви, косметики - в общем, всего, что нам должно было понадобиться для работы. Переехали, так сказать. Клуб был просто шикарным. Пять небольших уютных залов, оформленных в разных цветовых гаммах, с приличными сценами и новыми пилонами не могли не радовать. Стены были драпированы в восточном стиле, на диванах разбросаны вышитые подушки, по углам стояли большие статуи животных... Все были в восторге. Побросав сумки, даже не донеся их до гримерки, мы ринулись к шестам. Новые, без единой царапинки, примерно по четыре метра высотой, они прямо просили опробовать их. На таких танцевать было - само удовольствие.