Чтение онлайн

Часто девочки пытались любой ценой уйти в эскорт, и вовсе не блефовали, обещая переспать. Подумать только - они получали в среднем триста долларов за сутки, а если их забирали только до конца смены - вообще около ста-ста пятидесяти. Эти же деньги запросто можно было натанцевать за меньшее время. Мотивы таких походов мне так никогда и не стали ясными.

Вообще, выгоднее было давать приваты, но без эскортов все равно не обходилось. В принципе, если так уж не хотелось работать или не было людей, уговорить кого-то на сопровождение было не так уж сложно, следуя нескольким правилам. Если просто сказать: 'Ты что, я не такая, мне нельзя, не буду', то можно было допивать коктейль (если повезло с таковым) и прощаться. А вот дав мужчине понять, что он - граница мечтаний любой женщины, можно было распускать его на шнурки. Они верят, что похожи на актеров - называть можно совершенно любое имя, а фразы 'не знаю, но что-то в тебе есть' вполне достаточно для довода. Они верят, что у них самые большие и теплые руки. Они верят, что их запах - единственный газ, которым можно полноценно дышать. Что нет обаятельнее, смешнее, красивее, остроумнее (и далее по списку) человека на планете... Они верят во все, что им льстит. А в стрипклубах не скупятся на лесть. Она здесь льется рекой, такой широкой и глубокой, что стоит лишь раз окунуться - и выбраться на берег уже практически невозможно.

И вот, окрыленный, он хватает такси и мчит в номера с той, что сделала его самым желанным мужчиной на планете. Тут начинается самое интересное. Конечно, проще всего внезапно почувствовать головную боль или обнаружить преждевременные месячные, но в таких случаях смекалистые принцы благородно предлагают аспирин, средства гигиены и с еще большей готовностью - альтернативу классическому сексу. Думаю, подробностей не надо. Тогда обманщица делает печальный вид, гладит его по груди и просит потерпеть, потому что ей ну совсем плохо, а вот утром у них будет незабываемый секс. Они как-то незаметно переходят с пилюлек на вино, заговариваются, проходит время, все засыпают, потом просыпаются поздно и 'О, ужас! Время-то эскорта давно закончилось! Пора мчать отчитываться, иначе - большущий штраф!' И все. Иногда даже такой примитив работает. Как детский мат. Думаю, почти все начинают с такого. Потом отмазки становятся изощреннее, а подготовка - более тщательной. В сумке стриптизерши иногда можно найти сильнодействующее снотворное, пузырек с красной краской, старую фотографию бабушки со следами слез на подписи, гору таблеток от самых невероятных недугов и даже тест на беременность с двумя полосками. Все это можно применить, чтобы не развлекать никого в отеле, но чего нельзя забывать, так это того, что противник может быть очень настойчивым. Очень...

Меня разбудило какое-то движение рядом. 'Галка пришла с работы', - было первой мыслью. Так и было. Но еще я расслышала шепот. Я разлепила один глаз и попыталась увидеть, что происходит. За окном уже светало, обычно в такое время все уже спали. У постели с Галиной стороны сидела Аня, гладила соседку по голове и что-то тихо говорила. Я приподнялась и наклонилась в их сторону.

– Вы что делаете?
– прошептала я, словно в комнате спал еще кто-то.

В ту же секунду Галя, которая лежала ко мне спиной, рванулась с места, встала на четвереньки и почти стукнула меня лбом, застыв буквально в сантиметре от моего лица. Даже сквозь полумрак комнаты я могла рассмотреть ее безумный взгляд. Глаза, и без того черные, теперь просто зияли бездонными дырами. Я мгновенно проснулась и замерла. На нее было страшно смотреть. Я не знала, как реагировать.

– Галь, все хорошо, ложись, - все так же тихо и успокаивающе сказала Аня.

Девочка снова легла и отвернулась от меня. Я шумно выдохнула.

– Что с ней?
– заикаясь спросила я и посмотрела на Аню как на спасителя.

– Ее чем-то накачали. Она с японцами в эскорт уходила... Мы с Тиной нашли ее на бассейне, - Аня замолчала на несколько секунд.
– Димка только выехал в Бангкок, а Ленка не берет трубку.

– И что будем делать?

– Да хрен его знает. И Атрур улетел вчера...блин, когда не надо, они все здесь толпятся!

– Вика?
– робко спросила я.

– Думаешь, ей до нас сейчас? Кстати, у нее телефон тоже отключен.

Аня на минуту замолчала и задумалась. Галя тихо лежала, как будто спала, только иногда начинала метаться по кровати и через несколько секунд снова утихала. Мне было страшно. Хотя надо признать, Аня придавала смелости и уверенности. На лице ее не было страха, было похоже, что она очень быстро перебирает в голове мысли о том, как поступить.

– Ты видела уже такое?
– снова спросила я. Мы уже не шептались, и я почти не дергалась вслед за Галей после каждого ее припадка.

– Я не видела, но знаю, что такое бывает. Эти мудаки подсовывают какие-то транквилизаторы или не знаю что, чтобы спокойно трахнуть. А девки ж еще и бухают безбожно перед этим.

– Может, в больницу..? да и в полицию позвонить не помешает...

– Ты че! Артур с нас шкуру снимет! Если она под наркотой, начнут шустрить всех, а в этом клубе Бог весть что творится!

– Но он же сам говорил, что иногда будут проверять, чтоб не баловались. Вот как раз хороший повод, - убеждала я.

– Ян, успокойся. Дождемся кого-то из менеджеров, пусть сами разруливают!

– А если она ласты склеит?
– провизжала я, не соображая, какими словами оперирую.

Аня снова замолчала на несколько минут. Я тоже не нарушала тишину. Мы сидели замерев, словно на картине.

– Думаешь, ее изнасиловали?
– пролепетала я. Мне стало еще более не по себе, я вся съежилась.

Соседка с удивлением посмотрела на меня, будто я говорила бессмыслицу.

– Не знаю, - протянула она в растерянности, - может быть.

Наконец, Аня встала, включила светильник, прочистила горло, убрала волосы с лица и наклонилась над успокоившейся девушкой. Она положила одну руку ей на плечо, а второй потянула вверх подол длинного сарафана и задрала его до самой груди. Белья на ней не оказалось. Пах был припухшим. В подбритых местах краснели многочисленные воспаленные точки. Между ног размазанными струйками засохли выделения. Черные курчавые волосы поприлипали к животу и ногам. На бедрах проявились синяки. Ком подкатил к моему горлу. Я забыла обо всем плохом, что думала об этом человеке - сейчас это была лишь беззащитная девочка, над которой надругались.

– Нельзя же так...
– я заплакала.

Аня стояла в нерешительности всего несколько мгновений. Потом она достала из тумбы пластинку таблеток и ткнула мне.

– Выпей пару штук. Ты мне сейчас нужна будешь.

Я пошла на кухню, выпила две таблетки валерьянки, умылась и вернулась, готовая выполнять поручения боевого товарища. Та курила на балконе и разговаривала по телефону. Я посмотрела на Галю... Я считала себя сильным человеком, но сейчас была беспомощной, как котенок, глядя эту несчастную. 'Так вот, куда вы едете...', подумала я и снова перед глазами промелькнули лица тех, кому я обещала звездную славу... Я раньше видела изнасилованных. Когда мне было лет десять, на выходные родители часто отправляли меня и младшего брата к бабушке на совхоз, который находился километрах в трех от нашего района. Машины у нас не было, и почти всегда мы ходили туда пешком, не привязываясь к расписанию нечастых автобусов. Отец по очереди садил нас на плечи и рассказывал про звезды, шагая по разбитому асфальту. В один из таких дней мы вышли очень рано, не помню, зачем, помню только, что было лето, солнце едва взошло, и дороги были пустыми. Подходя к первым улицам поселка, мы заметили фигуру, медленно идущую нам навстречу. По мере ее приближения, наш разговор о космических кораблях и подводных лодках прерывался и постепенно совсем стих. Перед нами была девочка лет шестнадцати, наверное. На ней была черная майка на бретельках и очень короткая черная же юбка, а поверх всего болталась растянутая кофта-сетка из серебристого люрекса. У нее была стрижка каре, и рыжие волосы торчали беспорядочной копной. Колготы были изодраны, на теле во многих местах виднелись ссадины и царапины. Тяжелые туфли на платформе были пыльными, со сбитыми носками - вероятно, она часто спотыкалась. Девушка шла, не поднимая на нас глаз, под которыми размазалась косметика.

– Ребенок, ты откуда?
– спросила мать, приостановившись.

– Из Нагольчика...
– прозвучал едва слышный ответ. Девочка слабо улыбнулась и пошла дальше. Так же сделали и мы.

Нагольчик - небольшой поселок, который находился километрах в пятнадцати от совхоза, и топать ей туда пришлось бы долго. Но мы ничего не сделали. Родители замолчали до самого дома бабушки, и мы с братом не смели ни о чем спрашивать. На секунду я обернулась, чтобы еще раз увидеть удаляющийся силуэт. Тогда я еще не поняла, что это значило, очевидным было лишь то, что ее кто-то обидел, но с каждым годом картина, не покидающая мою память, становилась все яснее. Все страшнее и неприятнее было думать о том, как она пришла в то состояние, в котором мы ее увидели. Все чаще возникал вопрос: почему родители ничего не сделали? Я так никогда и не решилась задать его.

Аня прервала мои мысли, хлопнув балконной дверью.

– Сейчас будет машина, мы едем в больницу. Скажем, что туристы.

– У меня почти нет денег, - запереживала я.

– Все нормально. Главное, помоги мне дотащить ее вниз.

Мы спустились и, обходя центральный вход, вышли на улицу через боковую арку. Галя едва передвигала ногами и каждую минуту с одинаковой интонацией спрашивала, куда мы идем. Ее уже не дергало, она была как вареный овощ.

Темный седан стоял между зданиями прачечной и фотосалона, подальше от света уличных фонарей. Из машины вышел крупный мужчина, открыл заднюю дверцу и мы дружно уложили наш живой груз на заднее сидение.

– Так, возвращайся в номер, сиди тихо и не ложись пока спать. Если появится кто-то с проверкой, скажешь, что мы в больнице, только обязательно сразу позвони мне, предупреди. Сама никого не ищи, я потом поговорю с Ленкой. Звони, если что.

Она направилась к пассажирскому сиденью, но по пути остановилась и указала на все еще стоявшего рядом со мной мужчину:

– Кстати, познакомься. Это Рой.

Мужчина обернулся ко мне и протянул руку.

– Здравствуй, - поприветствовал он по-русски с сильным акцентом.