Чтение онлайн

Теперь Минаев, пожалуй, готов был согласиться с Бережковым, что зря поспешили перейти в новый цех. Надо было все закончить, опробовать, а тогда уж с парадом въезжать. Однако из-за спешки не только не получилось никакой парадности, но во всех отделениях, кроме модельного, с каждым днем выявлялись все новые недоделки.

Формовочный узел все еще не работал. Ручную формовку расположили чуть ли не посередине цеха, загородив материалами и опоками все проходы.

— Иван Васильевич, как же тут ходить? — возмущались рабочие.

— Вертолетов не будет, — сердито отвечал Минаев. — Придется пешочком. Ничего, ничего, потерпите, это временно.

В этот трудный период, когда приходилось одновременно и выполнять программу, и монтировать новое оборудование, и осваивать его, и устранять неожиданные неполадки, на Минаева сыпались все шишки.

— Обещали, что в новом цехе легче будет, а вышло тяжелее, — недовольно говорили рабочие.

— Да и заработки снизились, программу-то не выполняем.

Минаев решил временно отступить: перевести пока литейное отделение в старый цех, но тут получил упрек с другой стороны.

— Вы идете на поводу у отсталых настроений, — сказал Минаеву главный инженер завода. — Новые печи невозможно освоить ни догадками, ни предположениями — их надо проверять в работе, на ходу устранять недостатки. Пусть две бригады останутся в старом цехе, а одна займется освоением новых печей.

Минаев согласился. Однако и это не прошло гладко. К новой печи Иван Васильевич решил поставить бригаду Зуева, а Нилов уперся на своем: Егорова и только.

— Да ведь Зуев опытнее, пойми ты, Петр Антонович, — едва сдерживаясь, доказывал Минаев.

— Опыт — это еще не все! Пусть молодежь поучится на трудных делах.

— Но сейчас не до учебы! Надо как можно скорее освоить новые печи.

— Ну, с Зуевым навряд ты этого скоро добьешься.

— Как хочешь, Петр Антонович, а я все-таки за Зуева. Только ты уж ему помоги, — твердил свое Минаев.

— Помогать я всем обязан, — холодно отозвался Нилов: он недавно был назначен старшим мастером. — Помогать буду, но толку не жди.

И вскоре Минаев убедился, что напрасно настоял на своем. На новой печи бригаде Зуева платили из среднего заработка, и Зуев работал с прохладцей, не проявлял никакой инициативы и даже указания мастера выполнял небрежно.

Минаев вызвал его, пригрозил снять с бригадиров.

— Меня? — кричал Зуев. — Я виноват, что печь не идет? Я?

— Ты не кричи, а на деле докажи, что можешь работать по-настоящему…

Но дело не двигалось, и Минаев сдержал свою угрозу: временно снял Зуева с бригадиров.

Осваивать новую печь поручили Вадиму.

В его бригаде теперь было семь человек. По-прежнему с ним работали Саша Большов и Андрей. В молодежную бригаду вошел даже Карасик — не захотел откалываться от «своих ребят», какими считал Вадима и Сашу, хотя никогда и ничем не выражал им своих дружеских чувств.

Вскоре после того, как время прокалки форм сократилось с семи до пяти часов, Петр Антонович нашел способ выгадать еще час. Теперь в старых печах формы прокаливались всего четыре часа. А в новых электрические спирали накаливались слабо, камера, куда загружались опоки, была просторной, да и сами опоки — тоже другой конструкции — отличались громоздкостью. Меньше чем за семь часов их не прогреешь.

— Главное — сократить время прокалки форм, — говорил Минаев на первом производственном совещании опытной бригады. — Технологи над этим голову ломают, и вам всем надо думать.

Действительно, это была основная задача. Но вовсе не единственная. Много времени и сил уходило зря из-за плохой работы механизмов. Большая механизированная печь пока только называлась механизированной. Специальные толкатели должны были подавать опоки с конвейера в печь и, по мере прокалки, механически выталкивать их. Но приводы капризничали, а часто и вовсе выходили из строя. Слесари, механики и даже сам Федор Федорович Бережков в черном халате поверх дорогого костюма пытались отладить этот узел, а тем временем Вадим и его бригада загружали печь вручную.

Работать стало очень трудно, гораздо труднее, чем в старом цехе. Участок не был приспособлен для ручной загрузки, и приходилось, захватив вдвоем большой тяжелый металлический ящик с формами и песком, перетаскивать его через конвейер, потом пробираться с ним по узкому неудобному проходу.

— Стой, передохнем, — устало сказал Карасик, когда они с Вадимом установили в печь очередную опоку.

— Тяжело? — спросил Минаев, вместе с Ниловым наблюдавший за работой литейщиков.

— Достается, — отозвался Вадим.

— Чертова работка, — подхватил Карасик.

— Ничего, ничего, — успокоил Минаев, — дело временное.

— Так-то оно так, — угрюмо согласился Петр Антонович, — да обидно силы тратить без нужды. Кабы с душой все было сделано, обошлись бы без этих мучений. Разве не могли эти самые проектировщики точнее рассчитать толкатель? Не верю я, что нельзя было заранее определить его мощность.

— Хватит тебе ворчать, Петр Антонович, — тихо сказал Минаев.

— Да я не ворчу, а обидно, что есть еще такие безответственные люди.

— А ну-ка, отойдите от толкателя, попробуем включить, — прервал этот разговор Бережков.

Он нажал на пульте управления кнопку, и массивная опока, которую Вадим с Карасиком через силу поднимали вдвоем, легко и плавно поехала в печь.

Вадим обрадовался.

— А здорово все же будет, когда вся эта механизация нормально начнет действовать, — мечтательно сказал он.