Чтение онлайн

Мечтали об этом многие, но сделать не удавалось никому. Для других заболеваний подобный подход стал довольно обычным делом. Так, при диабете могут иметь значение десять-двадцать различных генов, однако первое поколение диабетических лекарственных средств было нацелено всего лишь на один из них.

Фридмен подумал: все, что нужно, – это выявить один ген. И в его поисках будет полезна большая группа родственников с необычно высокой частотой заболеваемости шизофренией. Он не имел ни малейшего представления, где найти таких родственников, но где-то они точно существовали. И даже ближе, чем он думал.

Дон

Мими

Дональд

Джим

Джон

Брайан

Майкл

Ричард

Джо

Марк

Мэтт

Питер

Маргарет

Линдси

Обе сестры Гэлвин были ясноглазыми луноликими красавицами с длинными темными волосами и ямочками на щеках. В возрасте двадцати с небольшим они даже немного подрабатывали фотомоделями для рекламных листовок и туристических журналов: Линдси позировала на лыжах на гребне горного склона в фиолетовой парке и с развевающимися волосами. У обеих имелось предостаточно бойфрендов. Заодно и наркотиков (по большей части травки), хотя особого удовольствия ни одна ни другая от них не получали. В основном, наркотики помогали им скрыться от прошлого и заполнить его чем-то другим.

В детском возрасте сестры не испытывали какой-то особенной привязанности друг к другу. До отъезда из родительского дома Маргарет была слишком сильно озабочена поисками какого-то иного жизненного пути, чтобы заниматься своей младшей сестрой. Линдси, которую отъезд Маргарет потряс до глубины души, стала завидовать старшей сестре и злиться, что ту отпустили, а ее нет. Однако все переменилось после того, как обе сестры оказались вдали от улицы Хидден-Вэлли. «Я так люблю эту девочку, и она наверняка это знает. Мы – прекрасные сестры, и так чудесно, что мы настолько близки между собой», – написала Маргарет в своем дневнике в период учебы в колледже.

В свою очередь, Линдси написала Маргарет целую поэму, посвященную нынешней взаимной привязанности.

Она не бывает здесь ежедневно

Она стала частью меня

Она построила, раскрыла, нашла меня

Заглянула в мою душу, увидела меня

Стала частью меня

Она восходит на горы

Я иду следом

Она вдыхает, я выдыхаю

Сущее наполняет ее душу до краев

И переливается в мою

Она – часть гор, воздуха, деревьев и трав

Она – часть меня

О, мы

Она плачет, когда я смеюсь, и смеется, когда я плачу

Ее радость, моя печаль

Моя печаль, ее радость

Я чувствую ее боль, ее наслаждение отдается во мне

Быть двуедиными в двух разных местах одновременно

О, мы

Многие из родственников не торопились называть Мэри новым именем. А некоторые, например мать, вообще не стали этого делать. Но Линдси это устраивало. Новое имя было не для них. Оно предназначалось для новой жизни. Однако даже в своей новой ипостаси, приняв или стараясь принять другой образ, Линдси с самого начала выделялась в Хочкиссе. Она поступила в школу в девятый класс, а подавляющее большинство учеников приходили сюда в десятый, и уже одно это стало предметом для пересудов среди ребят. У человека, которого приняли во внеочередном порядке, наверняка что-то случилось. Может, ее выгнали из другой школы? Может родители развелись? Или произошли еще какие-то драматические события, о которых остается только гадать?

Линдси выделялась и другим: носила традиционную одежду ученицы частной школы – клетчатые юбки и строгие блузки. Она не знала, что в Хочкиссе девочки давно перешли на отвязный хипписткий гардероб. Линдси воспитывалась на либеральных политических убеждениях своего отца, а теперь ей случалось слышать, как одноклассники называют живущих на социальное пособие захребетниками. «Как им такое только в голову приходит?» – со слезами на глазах говорила она учителям литературы и философии – немногим взрослым, кто сочувствовал ее взглядам. Тогда Линдси выстроила стратегию выживания. Понятно, что никто не повезет ее на шопинг на Манхэттен. И в Париж на весенние каникулы она ездить тоже не будет. Зато она стала выдающейся спортсменкой в лакроссе и футболе, и этого хватило, чтобы прожить до выпуска.

Линдси научилась скрывать свои чувства настолько давно, что это выходило у нее совершенно естественно. Постоянно улыбаться и напускать на себя некоторую таинственность – вот и все, особых усилий это не требовало. Стать круглой отличницей, как она рассчитывала, не получалось. Но, как и все ученики Хочкисса, она читала «Уолден» [56] , и трансцендатализм Торо стал для нее ободрением, укрепив Линдси в стремлении быть ближе к природе, таком же (подумать только), как и у ее матери. Оказавшись наконец-то на внушительном расстоянии от Мими, Линдси осознала, насколько много у них общего, и это стало для нее, мягко говоря, сюрпризом.

Где-то в глубине души Линдси считала, что недостойна наслаждаться жизнью в Хочкисс, что можно изображать беззаботность, но на самом деле такой настрой для нее недостижим, это удел других. Время от времени она получала напоминания о том, насколько она другая. Когда они с подругой пошли в школьный кинозал смотреть «Над кукушкиным гнездом», Линдси не продержалась и десяти минут. Она выбежала из зала в слезах. Подруга заволновалась. Когда Линдси пробормотала что-то о психически больных родственниках, подруга сразу прекратила любые расспросы.

Линдси находилась в Хочкиссе, когда в 1982 году психотический срыв случился у Джо – старшего из четверки братьев-хоккеистов. Он был на девять лет старшее нее.

Врачи, познакомившиеся с ним за десять лет до этого, когда он навещал Питера, еще тогда заподозрили неладное. Однако родным Джо казался вполне нормальным, по крайней мере, достаточно здоровым, чтобы самостоятельно жить и работать. После окончания средней школы Джо устроился работать в аэропорт Денвера. Затем он переехал в Чикаго, получил должность оператора багажной службы авиакомпании United и влюбился в дочь врача. Свадьба была уже не за горами, когда Джо отказали в повышении по службе. Для него это стало последней каплей в чаше всех обид, которые он терпел на работе, включая неполученную компенсацию за травму колена. Джо стал писать угрожающие письма начальству, а после того, как его уволили, продолжил это делать, но теперь уже в Белый дом.

В скором времени Джо лишился всего – машины, квартиры, невесты. А потом у него начались видения.

Сначала Дональд и Джим, затем Брайан и Питер, теперь Мэтт и Джо – шестеро из двенадцати детей повредились рассудком.

Линдси вновь ощущала себя подавленной. Она полетела в Чикаго к родителям, приехавшим к Джо в больницу. Увиденное там привело ее в ужас. Под воздействием лекарств Джо едва реагировал на происходящее. Линдси осенило, что она никогда не навещала своих братьев в Пуэбло и не представляла, что творилось с Питером, Дональдом и Мэттом, когда они там находились. Впервые она задумалась о том, что дело может быть не только в них самих, но еще и в том, как их лечат.