Чтение онлайн

— Да, это правда, я вас узнала.

— Вы были так ласковы и добры ко мне, и меня так глубоко огорчает, что я испортил ваш праздник. Но теперь я вам обещаю держаться как можно дальше от вашего праздника и вашей постройки.

— Почему вы хотите уйти?

— Да ведь я джеттаторе.

— Я этому не верю. Я не могу этому верить.

— Я тоже этому не верю. И все-таки я уверен в этом! Видите ли, говорят, никто не может совладать с джеттаторе, если не обладает равной ему злой силой. Рассказывают, что один джеттаторе, увидав себя в зеркале, упал мертвым. Поэтому я никогда не смотрю на себя в зеркало. Значит, я сам верю в это!

— А я в это не верю, то есть, мне кажется, я поверила этому, когда увидала вас. Но теперь я этому больше не верю.

— И вы, может быть, хотите, несмотря на это, чтобы я работал на вашей железной дороге?

— Да, да, если только вы согласны.

Он снова подошел к ней, и они обменялись несколькими отрывистыми фразами.

— Подойдите к свету, я хочу видеть выражение вашего лица!

— Вы думаете, я притворяюсь?

— Мне кажется, вы просто хотите быть вежливой.

— Зачем мне стараться быть вежливой с вами?

— Эта железная дорога имеет лично для вас какое-нибудь значение?

— Она означает для меня и жизнь, и счастье.

— Как это?

— Она поможет мне завоевать того, кого я люблю!

— Очень любите?

Она не отрицала этого; он прочел ответ в выражении ее лица.

Тогда он опустился перед ней на колени и так низко наклонил голову, что мог бы поцеловать край ее платья.

— Вы так добры, так добры. Я этого никогда не забуду. С какой радостью я послужил бы вам, если бы я не был тем, что я есть!

— Вы будете служить мне, — сказала она. Она была так тронута его горем, что уже не боялась, что он повредит ей.

Он поднялся с колен.

— Послушайте, что я вам скажу. Вы не пройдете по церкви не споткнувшись, если я буду смотреть на вас.

— О! — сказала она недоверчиво.

— Попробуйте!

Она решила попробовать. Но ей было очень страшно при этом. С тех пор, как она ребенком делала первые шаги, никогда не чувствовала она себя такой неуверенной. И при этом она думала: «Боже, пошли мне пройти, сделай это ради Гаэтано!» И она пошла.

Она прошла не споткнувшись взад и вперед по церкви.

— Хотите, чтобы я прошла еще? — спросила она.

Он кивнул утвердительно.

И пока она так ходила, ей пришла в голову мысль: «Младенец Христос снял с него проклятие, потому что он должен помочь мне».

Она вдруг повернулась и подошла к нему.

— Знаете, знаете, вы больше не джеттаторе!

— Нет?

— Нет, нет. — Она схватила его за плечи и потрясла. — Разве вы не понимаете, не чувствуете? Это снято с вас!

За дверями церкви послышался голос маленького Гандольфо.

— Донна Микаэла, донна Микаэла, где же вы? Там столько народу, донна Микаэла! Послушайте! Послушайте же!

— Разве дождь прошел? — неуверенно спросил джеттаторе.

— Дождя больше нет! Да разве может идти дождь? Младенец Христос снял с вас проклятие, чтобы вы могли построить его железную дорогу!

Бедняга зашатался, хватая воздух руками.

— Все прошло. Да, я верю, оно снято. Только что я чувствовал его. Но теперь…

Он снова хотел опуститься на колени перед донной Микаэлой.

— Не перед мной, — сказала она, — перед ним!

И она оставила его погруженным в молитву перед изображением Христа.

На следующий день джеттаторе отправился на Этну намечать путь железной дороги. И он был не опаснее всякого другого человека.

В эпоху, когда в Сицилии владычествовали норманны, задолго до появления на острове рода Алагона, в Диаманте славились два замечательных здания: палаццо Джерачи и палаццо Корвайя.

Благородные бароны Джерачи воздвигли свой дворец на площади на самой вершине Монте-Киаро. Бароны Корвайя напротив построили свой замок совсем внизу под горой и окружили его громадными садами.

Черные стены из лавы палаццо Джерачи были возведены вокруг величественного четырехугольного двора. Высокая лестница, кончающаяся парадной дверью с гербами, вела во второй этаж. Вокруг двора в живописном беспорядке открывались маленькие лоджии с колоннами. Стены были украшены барельефами, пестрыми плитами из сицилианского мрамора и гербами Джерачи. Окна были маленькие, но в богато оправленных рамах; одни окна были круглые и с таким маленьким отверстием, что его можно было бы закрыть виноградным листом, а другие были длинные, но такие узкие, что пропускали света не больше, чем щель в занавесках.

Бароны Корвайя не особенно заботились об украшении своего двора, но в первом этаже дома они устроили великолепную залу. В полу был помещен бассейн с золотыми рыбками, а в стенных нишах, выложенных мозаикой, били фонтаны, хрустальная вода которых струилась в огромные раковины.

Подобную залу можно было видеть только в Палермо в Сарацинском дворце.

Во все время постройки между обоими владельцами шло соперничество и соревнование. Построят в палаццо Джерачи балкон, в палаццо Корвайя сейчас же выводят готические окна. Не успели покрыть палаццо Джерачи крышей с выведенными на ней зубцами, как на палаццо Корвайя появился широкий черный барельеф на белом мраморе. Дворец Джерачи выстроил себе высокую башню, а дворец Корвайя устроил себе на крыше плоскую террасу, украшенную вдоль балюстрады старинными урнами.

Когда дворцы наконец были построены, между обеими фамилиями возникло соперничество. Вражда и неприязнь распространились на всех обитателей дворцов. Барон из рода Джерачи никогда не был одного мнения с бароном из рода Корвайя. Если Джерачи сражались за Апежу, Корвайя выступали за Манфреда. Если же Джерачи изменяли свои взгляды и становились на сторону Аррагонцев, то Корвайя отправлялись в Неаполь и помогали Роберту и Иоанне.

Но этим дело не ограничивалось. Если Джерачи избирал себе зятя, то Корвайя старался увеличить свое могущество выгодным браком своих детей. Обе эти фамилии никак не могли успокоиться. Они соперничали в еде, в развлечениях, в работах. Джерачи отправились в Неаполь ко двору Бурбонов не из тщеславия и честолюбия, а только потому, что там были Корвайя. Корвайя, со своей стороны, считали нужным разводить виноградники и добывать серу, потому что Джерачи занимались земледелием и имели каменоломни.

Когда кто-нибудь из Джерачи получал наследство, то какой-нибудь из стариков из рода Корвайя должен был торопиться умереть, чтобы не нарушать равенства фамилий,

В палаццо Джерачи постоянно были заняты перечислением слуг, чтобы не дать превзойти себя роду Корвайя. Но этим дело не кончалось, надо было следить еще за ливреями слуг, за упряжью и лошадьми. Султаны на головах упряжных лошадей Корвайя не должны и на дюйм быть выше, чем у Джерачи. Стада коз Джерачи должны быть так же многочисленны, как и у Корвайя, и рога у животных должны быть одной длины.