Чтение онлайн

— В каком смысле, чистейшего? — складывая приказ и убирая назад его в книгу, Андриэль озадаченно поднял брови. Я с досадой отмахнулся:

— Все время забываю, что ты очень молод и еще не достиг ста лет! По достижению первого века каждого эльфа на публичном торжестве, кристаллом истины проверяют на свет крови. Это традиционное испытание мало на что влияет, низкий уровень света у нас почти не встречается… Хотя Онегэля и его прихвостней пару сотен лет никто не проверял. — Я насмешливо хмыкнул, но тут же добавил:

— Правда, есть эльфы — чистый Свет, которые с возрастом становятся светлыми все больше, но их мало, труд это тяжкий, и они не рвутся на публику. У остальных, количество света постоянно меняется и, как правило, чем дольше живешь, тем его меньше.

Андриэль насмешливо покачал головой:

— Все в тебе хорошо, дядюшка, только речи длинные и для моего ума неудобоваримые. Так что, ты всем этим хотел сказать?

Я устало пояснил племяннику:

— Что эти испытания нужны для того, чтобы определить, кто готов и достоин в случае необходимости заменить владыку.

— И…?

— У меня по окончанию академии показатели были более высокие, чем у Онегэля.

— Он же старше тебя?

— Да, они с Иол ровесники. Потому после гибели своего отца, он стал владыкой, а не я.

— Как жаль, что у вас не наследственное правление, сделали бы как у людей и горя не знали… — насмешливо протянул Андриэль, опершись бедром о стол.

— Угу… — пожав губы, я с раздражением посмотрел на смеющегося племянника. — Чтобы сыновья быстрее отцов на тот свет спроваживали, и все остальное было как у людей…

Андриэль не согласился:

— Это зависит от того, как воспитаешь… В общем, я понял, Онегэль видит в тебе конкурента, а родство с драконом, отличный способ указать всем на твое несоответствие высокому имени эльфа. Ах, да, еще и брак с человеком. Думаю, он издаст что-то подобное о людях, едва о твоем новом родстве станет широко известно в обществе.

— И что ты предлагаешь?

Андриэль хмыкнул:

— Да выходов у нас не так много: первый: скинуть Онегэля, и второй, отделиться, поставить границу и создать новое государство. Будем называть вас «эльфы без предрассудков». Жаль, что вы живете не только в горах, были бы горными эльфами. А что? Лесные есть, заморские есть, островные тоже, а вы с Иол станете горными!

— Садовыми, скорее, — насмешливо добавил я, — Фиалочка как то раз так пошутила.

— Вот-вот, отличное название. Кстати, ты позаботился об охране этого поместья?

Никогда в жизни мне не приходило в голову на своей земле чего-то опасаться. Я пожал плечами.

— Не думаю, что Онегэль решится на открытое столкновение.

Андриэль насмешливо спросил:

— И что же ему помешает? У меня очень большое подозрение что «поломка оси» была не случайной.

— Да, подозрительно все… Надо нормально поговорить с Райдером. Расспросить, что там случилось. И… мне не хочется расстраивать Иол вестью о лжи Райдера.

— Знаешь, Иол так легко нашла общий язык с моей супругой, явно обнаружив общность интересов. Так вот… Оль бы не простила, если бы я промолчал, но я все равно бы промолчал.

Мне надоели поучения племянника:

— Я не собираюсь молчать, а собираюсь заставить твоего отца заняться своими обязанностями! Пусть думает, как замок охранять.

— Не ты ли хотел его выгнать сегодня?

Я с насмешкой поинтересовался:

— Мне показалось или твои глаза стали драконьими?

Андриэль равнодушно отмахнулся:

— Нашел чем уязвить… — хмыкнул племянник. — Кстати, о защите. Если у Райдера и отца Онегэля были плохие отношения, то почему папочка, в свойственной ему манере, сразу не разделался с досадным препятствием в виде подлого владыки?

— И об этом надо у него спросить.

— Сейчас этим и займемся! — заверил меня Андриэль. Тут появилась Оль, которая в расстройстве вцепилась в исцеленного мужа.

— Мне сказали, что едва тебе полегчало, ты тут же куда-то сбежал! — Глаза Оль были на мокром месте, голос дрожал. Она сильно переживала за его травмы.

— Я солидный старый воин, как ты могла поверить в подобный бред! Я всего-то на всего просто укрылся невидимостью и важно вышел, — улыбнулся Андриэль. — И этому была важная причина!

— Какая? — сквозь слезы улыбнулась Ольгерда.

— Иол вылечила мне ногу. Я больше не хромаю!

Андриэль гордо прошелся по комнате.

— И ничего не болит? Совсем-совсем? — с подозрением в голосе поинтересовалась его половинка.

— Нет, — довольным тоном ответил мой племянник.

Интересно, я тоже веду себя при жене, как беззаботный мальчишка?

Мы проследовали в столовую, так как ждали в гости Таниэля, но он накарябал записку с извинениями, что не сможет быть, и с посыльным прислал спящую Радость. Я и забыл, что просил привезти растолстевшего лохматого оболтуса в замок Иол.

В столовую по моему приказу принесли домашние наливки и угощение, вслед за слугами вошла Марта, верная помощница Андриэля еще со времен «войны за морем».

Мой племянник тогда спас от смерти ее младшего сына, а когда тот все-таки погиб, а Андриэль был близок к смерти, она пришла ухаживать за ранеными. Да так с Андро и осталась.

Позже она вырастила Оль, а теперь с удовольствием смотрела за Габриэлем. Иногда мне казалось, что проверь Марту кристаллом на свет, она утрет нос большинству эльфов.

На этот раз она принесла в столовую только что проснувшуюся Айонку. Малышка весело пускала пузыри и сосала палец.

Развиваясь по одной ей понятному правилу, эта чудесная кроха сразу принимала или не принимала людей. Марту и Фиалочку она тут же посчитала родными. И пока плохо ладила только с Гейбом, который, тихонько подбираясь к ее кроватке или креслу, то и дело, пытался взять тетушку на руки. Тогда Айонка смешно верещала, призывая на помощь хихикающих взрослых, которые не могли спокойно смотреть на умильных малышей.

Еще она не ладила со мной. Мы просто не пересекались. Я не мог простить себе, что лишаю Фиалочку радости иметь детей. Вид улыбающегося младенца на руках жены, то и дело напоминал мне о собственном эгоизме и низости. Пока я задумчиво размышлял о грустных делах, слуги накрыли стол и удалились. Оль и Андриэль о чем-то мило беседовали в одном на двоих кресле у окна. Я не решился их прерывать.

В столовую, горделиво подняв голову, вошел Райдер. Айонка обрадовалась папе, но уходить от Марты отказалась. Он сел напротив меня, но говорить и не пытался. Только я поднялся, чтобы сгладить неловкое молчание и налить вина, как в комнату вздыбив шерсть, прорвался Радость.