Чтение онлайн

Все, что говорил Теофил Спиридонович, слышал и Тинел. Он подумал, что теперь самое подходящее время догнать Лину и узнать у нее кое о чем: его интересовала трубочка, что торчала из кармашка ее блузки. Может быть, она даст ему подержать и разглядеть ее, и не худо было бы опередить в этом деле Миликэ.

На его вопрос Лина ответила:

— Кремневый ножик.

— Кремневый?! — ахнул Тинел. Первый раз в жизни он слышал о таком ножике. — Откуда он у тебя?

— Он не мой. Он — Теофила Спиридоновича.

— Где он его купил?

Лина расхохоталась:

— Такие ножики не продаются и не покупаются. Он сам его сделал. Как люди каменного века.

— Ох ты! — удивился Тинел. — И как он его сделал?

— Шлифовал-шлифовал кусок камня, пока не получился ножик…

…Спустя два дня возраст кувшина был уточнен: десять тысяч лет.

Теофил Спиридонович сам помыл черепки, сам их склеил. И на дощатом столе однажды после обеда появился кувшин.

Все собрались вокруг стола. Любовались и разглядывали его. Только разглядывали. Никому нельзя было брать его в руки, даже дотронуться. Чтобы ненароком не разбить. Только Герасим сидел потом целый день в палатке и рисовал его на большом белом листе бумаги, держа кувшин в левой руке и внимательно прослеживая все извилины на его боках…

Несколько дней подряд Тинел и Миликэ тоже десятки раз рисовали кувшин — палкой на песчаном берегу Днестра, потом углем на скалах, омываемых потоком, что ниспадал с вершины холма.

— Спустя десять тысяч лет кто-нибудь найдет наши рисунки на скалах, — предположил Миликэ, втайне желая и сам войти в историю.

Это объяснение он придумал, чтобы беспрепятственно рисовать на скалах кувшины.

…Тинел в те вечера, засыпая, нашептывал себе одну и ту же сказку. Его взволновала судьба женщины из древней землянки. Он рассказывал сам себе сказку об этой женщине и ее ребенке, о врагах, из-за которых она убежала в лес… Из леса на своем быстром коне вышел навстречу врагам богатырь Тинел — Храбрый и Доблестный — и разогнал всех. И женщина не вернулась больше в землянку — не потому, что боялась, — враги разбежались, даже след их простыл! — а потому, что Тинелу-богатырю очень понравился ребенок — смышленый, проворный, живой мальчик, которого он вместе с его родителями взял в Кишинев, в свой мраморный дворец. Там они жили долгие годы, и прожили все вместе много-много счастливых лет… Представив себе их счастливую жизнь — как каждое утро мать причесывала того мальчика и выходила с ним на прогулку в сад, — Тинел засыпал, улыбаясь…

Он не знал, что город Кишинев в двадцать раз моложе того кувшина: городу всего только 500 лет; но, если бы даже и знал, ему не было дела до таких подробностей. Тинел знал только, что в сказке многое может случиться, и особенно хорошо знал, что во всех сказках из всех битв богатыри всегда выходят победителями…

Однажды никто не пошел на раскопки, потому что у Теофила Спиридоновича было много дел в лагере: он начал приводить в порядок бумаги, записи… И студенты читали и писали, устроившись в тени деревьев.

Мама послала всех троих — Лину, Миликэ, и Тинела — в город за покупками.

Когда лагерь скрылся за зелеными кустами, дети остановились и посмотрели один на другого, без слов поняв друг друга.

Первая сошла с тропы Лина и принялась карабкаться между серыми и острыми скалами. Следом, соревнуясь меж собой, карабкались Миликэ и Тинел. Они еще не совсем сообразили, что затеяла Лина, но одно то, что они идут не по тропинке, а по незнакомым местам, нравилось им.

Город — на севере от нашего лагеря, — сказала Лина, тяжело дыша на подъеме, — так что, если мы будем идти все время на север, попадем в Сороки. За мной, ребята! — крикнула она, хватаясь то за скалы, то за кусты, то за пучки травы.

Братья торопились следом… Хорошо, что Лине пришла эта счастливая мысль — идти в Сороки лесом.

Здесь деревья были высокие, могучие, очень старые, тропинок не было, и они шли по зеленым травам, среди кустов шиповника, под склоненными до самой земли ветками. Скалы то и дело неожиданно вырастали на их пути.

— Я Орел Гор, вождь индейского племени! — объявил вдруг Миликэ и забрался на скалу. — Слушайте меня! Наши смертельные враги вон за теми кустами. В бой, храбрецы! — крикнул он Тинелу и кинулся к густым зарослям.

Лина побежала, чтобы спрятаться, и крикнула теза кустарника:

— Я — враг вашего племени! Я пробираюсь к вам! Берегитесь!

Тут же самая большая скала превратилась в «племя».

Мальчишки принялись шарить кругом, внимательно смотрели на ветки: не шелохнется ли какая-нибудь из них, выдавая присутствие враждебного племени, но кругом царила тишина, только птичьи голоса звенели в вышине, только вершины деревьев тихо качались под дуновением налетавшего издалека ветра…

Тинел подумал: вот так, может быть, и та давнишняя женщина с ребенком на руках блуждала по лесу, прячась от врагов. И в Америке индейцы сотни лет прячутся от врагов, ищут убежища то в горах, то в лесах… Надо бы прийти со своими товарищами из сказки на помощь угнетенным индейцам. Потому что должна же в конце концов восторжествовать на свете справедливость!..

Казалось, что во всем лесу только они двое — Миликэ и Тинел. В какое-то мгновение они даже испугались: может быть, Лина, ушла без них в Сороки? Куда же теперь идти? На север? Но где он, север?

— А вот и я! — появился неожиданно враг их «племени». И «индейцы» несказанно обрадовались ему.

— Ну, что, потопаем дальше?

Тинел спросил:

— Где север? Надо же знать, в какую сторону идти.

Из-за листвы почти не видно было неба.

— Могу сказать, — с готовностью ответила Лина. — Север в лесу легко найти, если посмотреть на стволы деревьев. С одной стороны они покрыты мхом или лишайником. С той стороны и есть север.

— Почему? — поинтересовался Тинел.

— Потому что ту, северную, сторону солнце освещает меньше, а мох и лишайники растут в тени.

Тинел и Миликэ кинулись к деревьям проверить. В самом деле, стволы всех деревьев оказались поросшими мхом только с одной стороны. Значит, там север.

И они направились в ту сторону.

Вскоре их слух уловил шум машин. Дети повеселели: такие знакомые с детства звуки! Им даже показалось, что за зеленой стеной леса — какая-нибудь улица Кишинева…

— Шоссе, — сказала Лина и направилась туда, откуда слышался шум.

Вскоре вышли к шоссе. Некоторое время они шли по тропинке, бегущей по обочине трассы. Все трое изредка с сожалением оглядывались на покинутый ими лес. Мальчики шли впереди, Лина следом.

— Стоп, — неожиданно сказала Лина, подняв вверх руку; остановилась и принялась внимательно разглядывать какой-то клочок земли.

— Что ты там увидела? — не выдержал Миликэ.

— Кажется, что-то интересное. Ах, жаль, что у нас нет заступа. — Лина посмотрела вокруг, нашла сухую ветку, довольно толстую, сорвала боковые веточки и лихорадочно начала рыть землю этой веткой.

Братья присели рядом на корточки, не отрывая взгляда от «раскопок».

— Ты думаешь, натолкнулась на древний кувшин? — догадался Миликэ.

— Кто знает! — загадочно ответила Лина, поджав губы. Она, действительно, еще ничего не знала и сгорала от нетерпения увидеть, что там, под землей!

Братья тоже вооружились палками и принялись помогать. Как-никак, это были их первые раскопки.

— О-о-о! — удивился Миликэ. Из-под его палки показалось что-то голубое. Все трое разом кинулись к найденному сокровищу. Это был черепок, с одной стороны голубой, с другой — цвета кирпича.