Чтение онлайн

— Он не похож по форме на тот, кувшинный, — разочарованно проговорил Миликэ.

— Ну и что? — заметила Лина. Она бывала в музеях и видела там не только кувшины. — Думаешь, в старину люди делали только кувшины? Надо искать. Может, поблизости еще найдем… Видел, как искал Теофил Спиридонович? Не остановился у первого черепка, а искал, пока не нашел все, что было в земле на том месте!

— Давайте и мы поищем! — согласился Миликэ и начал с усердием копать вокруг того места, где нашел первый обломок.

Откопали еще несколько осколков, тоже голубых, только они никак не подходили ни к первому, ни к друг к другу. Мальчишки видели, как Теофил Спиридонович склеивал кувшин, и знали, как найти место каждого кусочка. Но все их попытки оказались напрасными.

— Ничего, Теофил Спиридонович посмотрит и скажет нам, к какой странице истории относится находка, — сказала Лина.

Эта ее уверенность почему-то забеспокоила и задела Миликэ. Он посмотрел вскользь на сестру. На лице Лины было написано полное удовлетворение и непоколебимая вера в успех. Миликэ огорчился: какая несправедливость! Он, полюбивший археологию с первого дня, даже с первого часа, — в последние дни он по утрам и вечерам даже носил заступ на раскопки и обратно, — прошел, как дурак, мимо этого места, а сестра заметила, остановилась. Лина, которая, задрав нос, ходит вокруг раскопок и — Миликэ был в этом уверен — даже не думает стать археологом! Она давно прилепилась к медицине, хочет быть врачом. Сдались ей эти черепки! А для Миликэ они бы…

Раздался ликующий голос Тинела:

— Как хорошо, что мы их нашли!

Миликэ высказал мысль, которая несколько умеряла его досаду:

— Студенты, называется! Копать они соображают, а сделать самое маленькое открытие без помощи Теофила Спиридоновича — где уж там!

— Ну и что, что студенты! — сказала Лина. — Много лет тому назад один пятнадцатилетний мальчик разгадал тайну письменности «майя». Составил алфавит письменности этого индейского племени и прочел их надписи, как мы читаем на нашем языке. А сколько ученых бились годами и ничего не могли, сделать! Так что дело не в возрасте и не в образовании! — закончила Лина.

— Надо, чтобы повезло, вот что! — закончил Миликэ.

— Повезло! — ответила Лина насмешливо. — Глаза надо иметь! Вы прошли мимо бугорка, будто глаза у вас были завязаны. Кто виноват? А я его увидела. И открыла.

— Мы вместе… — попытался Миликэ поправить Лину:

— Не «мы», а я! — отрезала Лина. — Вы оба пришли на готовенькое. Поработали, это верно, — и только!

— Как?! Я вытащил из земли первый черепок! — возмутился Миликэ. Он чувствовал себя униженным.

— А я разве не выкопал несколько штук? — поддержал его робким голосом Тинел. И он был оскорблен поведением Лины: вместе шли, вместе копали, а она вон как повернула…

— Могли выкопать и сотню! — Сестра была безжалостна. — Видели, студенты работают так, что дым идет, целый день копают, а находка принадлежит Теофилу Спиридоновичу!

Оба мальчика смолкли. Что тут ответишь?..

Молча завернули куски в газету, положили их в целлофановый мешок и пошли в Сороки…

В лагерь, конечно, вернулись поздно, но это не мешало им быть в хорошем настроении — они пришли не с пустыми руками, а с чудесным доказательством, что и в древние времена люди мастерили посуду из очень крепкой керамики, покрытой голубой глазурью.

Первым крикнул Тинел:

— Мама, Теофил Спиридонович, смотрите, что мы нашли!..

— Я заметила место, — прервала его Лина, — остановилась и изучила его. Потом подошли ребята, и вот что мы нашли в земле. — Она посмотрела на Миликэ, чтобы видеть выражение его лица: «Вот так, знай, надо быть поскромнее». И, довольная собой, начала извлекать из целлофанового мешочка черепки, один за другим.

— Интересно, сколько тысяч лет пролежали они в земле? — спросила она с притворным спокойствием. На самом деле она сгорала от нетерпения услышать слово Теофила Спиридоновича, прочесть в глазах мамы удивление и гордость, а в глазах студентов и Дэнуца, — возможно, даже капельку зависти… Как в глазах Миликэ и Тинел а. И втайне подивилась себе, чувствуя, что эта зависть, замеченная в глазах братьев, доставляет ей удовольствие. Возможно, завтра-послезавтра она тоже скажет «мы нашли» — это другое дело, — но сегодня пусть позавидуют. Тем более, что в самом деле она нашла место.

Теофил Спиридонович взял в руки пакетик, развернул газету, спросил без улыбки:

— Тысячи лет? — И посмотрел Лине в глаза.

Лина ждала с нетерпением.

Ждали и братья. Не с таким нетерпением, как Лина, но все же заинтересованные: пусть их роль невелика, но копали ведь!

Наконец прозвучало:

— Думаю, что и тысячи дней не пролежали.

— Почему?! — не сдержала Лина недоумения. — Мы же их нашли в более темном пласту…

— Да, уверен, что и тысячи дней не лежали, — повторил Теофил Спиридонович размеренно. — Попали ваши черепки в землю либо в прошлом году весной, либо, в худшем случае, в прошлую осень…

— Теофил Спиридонович, — глянула на него Лина умоляющими глазами, — мы же их нашли, как я вам сказала…

«Ага! Мы нашли! — мысленно восторжествовал Миликэ. — Когда надо бить отбой — «мы нашли!» Ладно, мне не жалко. Если тебе так легче… — подумал он великодушно и даже почувствовал что-то вроде радости от того, что он допускает это из благородства. — Подумаешь, — поправил он сам себя мысленно, — а вместе с нами все же меньше позор».

Миликэ внимательно слушал дискуссию. «Смотри, как покраснела!» — заметил он с удовольствием, которое был не в силах подавить.

Лина, и правда, покраснела до самых ушей.

— Доказывай, что угодно, но это кафель наших дней, понимаешь, Лина? — убеждал ее Теофил Спиридонович самым мягким тоном. Чувствовалось, что он не хочет ее обидеть, но вынужден сказать правду.

Герасим, Антон и Дэнуц сидели на скамьях вокруг стола и слушали разговор. На их лицах мелькнули было иронические улыбки, но тут же исчезли, потому что Теофил Спиридонович не думал улыбаться.

Глаза мамы были полны участия и тревоги…

— Понимаю, — сказала Лина упавшим голосом.

— Очень хорошо! — обрадовался Теофил Спиридонович. — И очень хорошо, что вы нашли кафель, а не что-либо другое! А если бы действительно нашли что-нибудь ценное? Вы бы все испортили! Как я вас учил? Зовите меня, и я там, а не здесь скажу вам, что это такое.

— Ошиблась. Я поторопилась, — выдохнула Лина.

— Хорошо, что это только кафель! — повторил Теофил Спиридонович, уже успокоенный и довольный, что Лина его поняла.