Чтение онлайн

— Спасибо вам, лорд. Сегодня ваша помощь была поистине неоценимой.

— Не за что, леди Каннингем. — Тот церемонно поклонился. — Счастлив, что был вам полезен. И, если вы не возражаете, хотел бы проводить вас до Колдшира. На всякий случай.

— Как вам будет угодно. — Я склонила голову.

Какого-то особенного практического смысла мне в этом не виделось, но и вреда тоже. Потому я забралась в карету, Эйнсли вскочил в седло, Барк с посвистом щёлкнул кнутом, и мы дружно направились к замку.

Кучер старался везти аккуратно, но я всё равно ощущала каждый толчок, словно это моё плечо было прострелено насквозь. И всю дорогу просидела на неудобной скамеечке для ног рядом с раненым. В какой-то момент то ли в знак сострадания, то ли для успокоения своей тревоги я тихонько взяла его за здоровую руку, и ехавший с закрытыми глазами Райли светло улыбнулся. Сжал мои пальцы в ответ, и сердце глупо подпрыгнуло — совсем как карета на новой кочке.

«И что я делаю?» — вздохнул рассудок, но, к счастью или к несчастью, у меня не было настроения на рефлексию.

Подумаю об этом завтра, когда Райли посмотрит врач, когда он переживёт обязательный кризис, когда наконец-то можно будет немного выдохнуть и сказать про себя: «Состояние тяжёлое, но стабильное. Постепенно пойдёт на поправку».

А пока — ну его. Есть заботы поважнее.

***

Эйнсли заехал вместе с каретой во двор замка. Терпеливо дождался, пока я отдам все необходимые распоряжения о Райли и всё те же Барк и Стини не унесут носилки с ним в замок, и лишь после этого подошёл проститься. Отмахнулся от повторённых мной благодарностей и спросил:

— Вы ведь собираетесь послать за врачом в Норталлен?

— Да, — кивнула я, немного удивившись вопросу.

— Не стоит, — посоветовал Эйнсли. — Господин Тротвилль, уж поверьте моему опыту, хорош в лечении простуды и желудочных колик, но не особенно разбирается в ранах. Я пришлю к вам, гм, кое-кого другого. С соответствующим опытом.

Надо же! У них в банде и свой «лепила» имеется?

— Это он вылечил ваш бок? — уточнила я, и Эйнсли склонил голову, подтверждая. — Хорошо. — Лорду-разбойнику вряд ли был смысл лгать. — Буду ждать вашего человека. Как его зовут, скажете?

— Этельберт, — ответил Эйнсли. — Думаю, он будет здесь к трём пополудни.

На этом мы и распрощались. Я проводила лорда-разбойника взглядом, а когда он выехал за ворота, с силой потёрла лицо и только собралась идти в замок, как ко мне подошёл Том.

— Гспжа, разршите обртиться! — Он заметно волновался и от этого глотал ещё больше слогов, чем обычно.

— Да, конечно, — доброжелательно ответила я, хотя в сердце немедленно засвербело дурное предчувствие.

— Гспжа, тута, короч, это, — начал Том. — Гспдин Каннингем уехать изволили.

Что? Я уставилась на него, не веря услышанному. Чтобы Каннингем добровольно покинул Колдшир? Просто взял и послушался меня? Невозможно!

— Они, короч, вернулись, — между тем продолжал привратник, — и сразу велели вещи собирать. А потом уехали, не сказавши куда и ничего вам не передавши, хотя Бренда спрашивала.

Всё чудесатее и чудесатее.

— Но знаете, гспжа. — Том опасливо оглянулся и понизил голос. — Олли успел мне шепнуть… Короч, в Норталлен они поехали. И Олли обещался, что как там очутится, сразу тамошнему дохтуру — гспдину Тротвиллю, ежели вы не знаете, — весточку от вас передаст.

Молодец, Олли! От такого известия у меня даже на душе стало светлее.

— Спасибо, Том, — с чувством поблагодарила я.

— Да мне-то за что, — смутился привратник. — Я ж ток передал… А скажите, гспжа, — он просительно посмотрел мне в лицо, — гспдин Райли поправится ведь?

— Непременно, — твёрдо заверила я. — Даже не сомневайся.

И, ещё раз тепло улыбнувшись Тому, широким шагом направилась в замок. Чтобы моё обещание не было голословным, до приезда врача (или даже врачей) рану следовало промыть и сделать нормальную перевязку. Чем я и собиралась заняться.

Прежде чем отправиться в комнату Райли, я сменила платье на чистое, переплела волосы, чтобы не выбивалось ни одной пряди, и тщательно вымыла руки. После чего вызвала Лили и велела идти со мной.

— Кстати, как ты относишься к виду крови? — на всякий случай уточнила я, спускаясь по лестнице, и горничная слегка побледнела.

— Не очень, госпожа, — она не решилась солгать, но правду, похоже, всё-таки смягчила.

— Ясно. — Это была не очень хорошая новость, однако с ней оставалось только смириться. — Тогда ты просто подождёшь, пока я проверю, всё ли необходимое у меня есть, а после можешь быть свободна. Но скажи, чтобы кто-нибудь обязательно дежурил возле звонка — если мне понадобится помощь, нужно, чтобы она пришла немедленно.

— Хорошо, госпожа. — Лили не сумела до конца спрятать радость от моего решения.

— И вот ещё что, — вспомнила я. — Из Оакшира должен приехать врач. Как только он появится в замке, пусть его без промедления ведут к раненому.

— Слушаюсь, госпожа. — Теперь горничная удивилась: видимо, прежде о врачах в имении Эйнсли не слышали. Однако для расспросов ей не хватило смелости, и до двери в комнату управляющего мы дошли в молчании.

Как я и просила, сюда принесли кувшин с кипячёной водой, серебряный тазик, мою аптечку, губку, чистую ткань и бутылочку с уксусом. Окинув всё это «богатство» внимательным взглядом, я разрешила Лили:

— Можешь идти.

И горничная торопливо вышла.

Ей явно было не по себе от вида неподвижно лежавшего на кровати Райли, чьё лицо цветом соперничало с белизной свежей простыни, которую перестелили по моему указанию.

А я отдёрнула все занавеси, впуская в комнату больше света, придвинула поближе стол, расстелила на нём отрез выстиранной ткани и принялась аккуратно раскладывать на ней всё, что могло понадобиться.

Ножницы, пинцет, корпия, рулоны бинтов, пузырёк с привратницким самогоном (дезинфекция!) — для скудного набора полевого хирурга викторианской эпохи не хватало только скальпеля.

Впрочем, я всё равно не смогла бы им воспользоваться, несмотря на опыт с первым парнем, как-то принёсшим с разборки не ножевое, а огнестрел. А со следующей «стрелки» принесли уже его.

Я передёрнула плечами, отгоняя воспоминание. Обработала руки самогоном (по комнате сразу поплыл характерный запах) и, подойдя к раненому, решительно взялась за ножницы.

Рубашке и так досталось, поэтому я не стала её жалеть. Срезала ленту, которой зафиксировала руку Райли у Чёрной речки, остатки рукава и пропитанную уже бурой кровью повязку. А затем принялась осторожно размачивать присохшую к коже ткань, стараясь не дёргать рану лишний раз. Работала небыстро и кропотливо, и вот, наконец, всё лишнее было убрано, а входное отверстие от пули открыто. Выглядело оно не очень страшно: просто круглая дырочка в круге воспалённой кожи, однако я не обольщалась. И, аккуратно обмыв её, задумалась, как перевернуть раненого, чтобы заняться выходным отверстием (я очень надеялась, что он не ошибся и оно действительно было).