Чудо - из чудес
Шрифт:
Который оглядывался на занесенные над Ним орудия будущей крестной казни.
Сама медсестра, перехватив ее растерянный взгляд, подбадривающе кивнула.
И Лене сразу стало как-то спокойнее.
Оказывается, у нее был здесь надежный союзник.
Тем временем, врач записала все, что полагалось в таких случаях.
И тогда свекровь — слово в слово повторив диагноз и предостережение профессора-окулиста — со слабой надеждой спросила:
— Мы с мужем, он, кстати, академик, известный во всем мире кардиохирург, несколько лет ждали, пока я забеременею Стасиком. А тут — так вдруг… сразу… Может, это какая-то ошибка?
— Исключено! — отрезала врач.
Однако — упоминание о враче-академике не прошло мимо ее ушей.
— Но чтобы вас окончательно успокоить, давайте проверим это и на аппаратуре! Ложись! — обращаясь подчеркнуто на «вы» к свекрови и переходя на «ты» с Леной, указала она пальцем на кушетку.
— Зачем? — испугалась та.
— Сделаем УЗИ! Хотя я и так скажу, что там уже есть горошинка!
Медсестра, делая это так, чтобы видно было одной Лене, предостерегающе покачала головой:
«Мол, ни в коем случае!»
Лена, действительно, была не одна в этом кабинете.
— Нет! — решительно отказалась она.
И медсестра одобрительно кивнула.
— Почему? — удивилась, уже включившая аппарат, врач.
— Я не хочу лишний раз облучать своего ребенка, — еще непривычно выговаривая это сладостное слово, объяснила Лена.
— Какого ребенка?! — не поняла врач.
Медсестра сделала было шаг к ним.
Словно желая рвануться на помощь будущей матери.
Но врач, боковым зрением уловив это, резко оглянулась и сурово посмотрела на нее.
Медсестра, вздохнув, сразу вернулась к своему столику и сделала вид, что внимательно перебирает на нем учетные карточки…
Лена снова осталась одна.
Вовремя вспомнив, что рядом с ней Господь, сказавший «Не убий» и, в конце концов, она — сестра брата Героя России, она решила не сдаваться.
Уже собралась до конца доказывать, что в ней никакая сейчас не горошина, а настоящий живой человек.
Слушающий весь этот разговор и прекрасно понимающий все.
Но врач неожиданно не стала спорить.
— А, впрочем, УЗИ уже не имеет никакого значения. Все равно с таким противопоказанием — только, как говорится, сэкономим электроэнергию! И не будем даром терять время!
Она взяла из стопки небольшую бумажку и протянула ее Лене.
— Что это? — не поняла та.
— Направление на аборт. Завтра с утра моя смена. Время для вас самое удобное. Рука у меня, все говорят, легкая. Так что ты почти ничего не почувствуешь!
Рука Лены остановилась на полпути.
И листок с направлением упал на пол.
Лена, чтобы не быть столь неучтивой, наклонилась за ним.
Но тут с нее спали очки.
И она беспомощно принялась шарить руками на скольком линолеумном полу.
— Вот видите, — с жестокой усмешкой заметила врач. — Ну куда тебе, такой, еще рожать? Даже если произойдет чудо, и ты во время родов совсем не ослепнешь с такой слабой сетчаткой, как будешь потом ухаживать за ребенком? Ведь мало его родить. Его пеленать, кормить, купать прогуливать надо!
— А еще ее мужу, моему сыну, учиться надо — в университете и институте, — поддакнула свекровь, поднимая талончик и очки, которые, впрочем, не стала сразу возвращать Лене, отчего та продолжала оставаться совсем беспомощной. — Он ведь у нас готовится стать писателем!
— Тем более! — с еще большим уважением сказала врач и уже больше свекрови, чем Лене добавила: — Очень рада, надеюсь, взаимно полезному для нас знакомству. И, как говорится, — до завтра!
4
Как же не хотелось прямо сейчас уезжать от Стасика!..
Лене бы плакать от счастья.
Но она, всхлипывая от огорчения и обиды, собирала в теперь уже бывшей их со Стасиком комнате, свои вещи.
Клетка с Горбушей, чтобы ворона не видела и не слышала всего этого и не заболела еще больше, уже стояла в прихожей.
Туда же Лена вынесла свой туго набитый рюкзак и теперь добирала остатки одежды в дорожную сумку.
А что ей еще оставалось делать?
Всю дорогу из поликлиники до дома свекровь не отдавала очки.
Словно желая, чтобы она лучше почувствовала свою полную беспомощность и невозможность самостоятельно ухаживать за ребенком.
Вела она невестку окольными путями, отчего вместо двух-трех минут они шли больше получаса.
И все настаивала, настаивала на аборте.
Доказывая, что он необходим, иначе она перечеркнет своим ничем не оправданным упрямством и эгоизмом — да-да, именно эгоизмом, который вы, православные, называете гордыней — все блестящее будущее Стаса и больше того — просто окончательно погубит его!
Перед домом свекровь вернула очки.
И сказала еще более жестко, чем врач:
— В общем, так. Думай обо мне, что хочешь. Но — или ты идешь со мной завтра к врачу. И мы делаем все, что нужно. Или сегодня же вечером, чтобы не терзать сердце себе самой, Стасику и всем нам, отправляйся в свою Покровку. Деньги на дорогу я дам!
Лена, не в силах понять, за что она ее так и вообще почему все столь жестоко, надела очки.
И тут же увидела счастливую маму, которая катила перед собой коляску, то и дело наклоняясь к ребенку и о чем-то ласково говоря с ним.
Слезы, мгновенно выступившие на глазах, теперь уже не позволяли ничего видеть даже в очках…
Если разобраться по справедливости, то свекровь, как сама мать, наполовину была права.
Ослепнув, Лена действительно могла испортить всю жизнь любимому человеку.