Чудо - из чудес
Шрифт:
— А вороне икра! — поправила свекровь. — Хотя она и будет по-прежнему на столе!
Не обошлось, правда, без небольшого столкновения двух мнений относительно поста.
Между ней и остальными верующими членами семьи.
До этого, осторожно выведав под видом беседы на духовную тему у сына, что пост послабляется для учащихся, путешествующих и больных людей, она каждый раз убеждала: что Стас учится, причем, очень интенсивно, а Сергей Сергеевич много ездит и к тому же у него проблемы с желудком.
Они, впрочем, без особого на то сожаления, вынуждены были с ней соглашаться.
Но теперь, когда привыкшая строго поститься в святую четыренадесятницу и Страстную седьмицу Лена заявила, что не будет вкушать ничего скоромного. И даже с растительным маслом есть только в разрешенные Церковью дни. Стас с Сергеем Сергеевичем сразу перешли на ее сторону.
— Ладно, буду готовить вам все, как скажете! Сухое, невкусное, одним словом, постное, — бросив недовольный взгляд на Лену, нехотя сдалась свекровь, но при этом как-то загадочно усмехнувшись — мол, посмотрим еще, чья возьмет! — предупредила: — Но себе продолжу делать — то, что захочу. Пельмени, оладьи со сметанкой и сгущенным молоком, ту же икру с маслом, котлетки… И не обессудьте, если это будет очень питательным и вкусным!
Вечером Стас с Леной, прочитав, сменяя друг друга, по очереди молитвы и затеплив на всю ночь перед иконами лампаду, легли на разных диванах.
Наутро тоже все шло, как обычно.
Добавили в лампадку масло.
Помолились, прибавляя к обычному утреннему правилу великопостную молитву святого Ефрема Сирина:
«Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми! (земной поклон)
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми рабу Твоему! (земной поклон)
Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков, аминь.»
Еще один земной поклон.
А затем 12 раз:
«Боже, очисти мя грешнаго» (Лена, разумеется, говорила – «грешную»), с поясными поклонами.
И вновь всю молитву Ефрема Сирина целиком, по окончании которой положили один великий — земной — поклон.
После этого все наскоро позавтракали.
Мама, как и грозилась накануне, похваливая да причмокивая, любимыми оладышками мужа и сына: тонкими, румяными, со свежайшей — не поленилась чуть свет сбегать на рынок! — сметаной.
Лена — одним чаем.
А Сергей Сергеевич с сыном — кофе.
Оба — с постными сухарями.
Лене было полегче — она привыкла поститься и к тому же почти не видела того, что находилось на столе.
Разве что слышала невероятно вкусные и приятные запахи.
А вот им было куда сложнее!
Мало того, что всегда трудно со скоромного сразу переходить на строго постное.
Да еще и такой соблазн совсем рядом!
Только тут привыкшая к тому, что дома, в Покровском, ее все только поддерживали, она постигла, наконец, смысл слов Спасителя, что «и враги человеку домашние его».
Разумеется, когда они не дают, всячески мешают, а то и просто запрещают идти к Богу!
Когда Стас, собираясь в институт, пообещал продолжить вечером пересказ книги, Лена поинтересовалась, и как это ему удается находить такие интересные сюжетные линии и неожиданные повороты в них.
— Все очень просто, — отозвался он. — Ведь для писателя главное — что?
— Что?
— Уметь небанально думать. То есть, иметь нестандартное мышление.
— Как это? — не поняла Лена.
И Стас, хотя мама уже поторапливала его из-за двери, говоря, что Сергей Сергеевич начинает опаздывать, с озорной улыбкой спросил:
— Хочешь узнать прямо сейчас?
— Конечно!
— Тогда отвечай быстро-быстро на мои вопросы: пятью пять…
— Двадцать пять! — с легким недоумением, что все, оказывается, так просто, ответила Лена.
— Отлично!
– похвалил ее Стас. — Шестью шесть?
— Тридцать шесть!
— Умница! Семью семь?
— Сорок семь… Ой, сорок девять!
— Вот! — многозначительно поднял палец Стас. — Так мыслит обычный человек. А писатель, в отличие от всех других, во время обдумывания книги и когда уже пишет ее, должен мгновенно принимать оригинальные и единственно верные решения, как на уровне глав, так и отдельных предложений! А то и слов! Понятно?
Лена внимательно выслушала его и пожала плечами:
— Н-не совсем. А сам-то ты, когда тебе задали такой вопрос, как на него ответил?
— Честно?
— Ну мы же договорились, что у нас нет друг от друга никаких секретов!
— Тогда… — притворно вздохнул Стас и признался. — Точно так же, как и ты!
— Вот видишь! Ах ты! — шутливо ударила его ладошкой по спине Лена. — Нестандартный ты мой!
— Почему это только я? Мы! Как говорится, два сапога — пара!
— Не пара — а пора, в смысле — тебе на учебу!
Они рассмеялись.
Да так заразительно, что даже Горбуша изобразила что-то похожее на каркающий смех.
— Ой, пост же — грешно смеяться… — первой спохватилась Лена.
— Ты права, — с трудом останавливая себя, согласился Стас.
И тут им обоим стало совсем не до смеха.
Уже не в связи с Великим постом.
А по другой причине.
В коридоре неожиданно раздался несмолкаемо-настойчивый звонок.
Потом послышались незнакомые мужские голоса.
Дверь в их комнату без стука открылась.
И появившаяся на пороге свекровь испуганно прошептала:
— Там… из милиции!
Стас с Леной недоумением переглянулись.
И правда…
За ее спиной стоял милиционер с большими звездочками на погонах.
И солдат — в бронежилете, с автоматом наперевес…