Чтение онлайн

И вернувшись домой, стал, довольно посмеиваясь, повторять на разные лады, точно пробуя на вкус:

— Я — цезарь… Я — цезарь! Я — цезарь? Надо скорее вызывать Ириду! Сколько уже можно слушать Мурену? Хватит быть игральной костью в его руках. Теперь он будет слушаться меня! Все! Немедленно вызываю Ириду с детьми в Рим! Пока она доберется сюда, все, может быть, уже и свершится. И тогда что же, моя Ирида — императрица?! Вот будет для нее неожиданностью! Да…действительно, новость — просто голова кругом идет! И дворец-то уже вроде как мал, хотя еще вчера казался огромным!… Неужели, и правда, императорам впору только Золотые дворцы?

Ахилл собрался дернуть за колокольчик, чтобы вызвать управляющего и дать соответствующие распоряжения.

Но тот сам осторожно постучался в дверь.

И, войдя, протянул золотой поднос с лежащим на нем свитком папируса.

— Вот, господин — письмо! Только что получено из Синопы! Ты велел приносить такие в любое время дня и ночи!…

— Да! Да! Прекрасно, и как нельзя кстати! Сами боги подсказывают мне, что я прав… Давай его скорей! Ну-ка, ну-ка... странно — почерк не Ириды! Что это, разленилась писать? Да и вообще письмо вроде как не от нее. Ну да, от городского совета… Не иначе, как снова просить будут о чем-то! То ли еще будет, когда я стану цезарем?

Самодовольно улыбаясь, Ахилл развернул папирус.

Прочитал первые строки.

И тут улыбка внезапно сползла с его лица.

Он как-то странно, беспомощно взглянул на управляющего.

С ужасом стал читать дальше.

В отчаянии вскрикнул.

Бросил, как будто смертельно ужалившую его змею, свиток на пол…

И принялся в бешенстве топтать его ногами…

В письме глава Совета Синопы извещал уважаемого отца-сенатора, что его жена Ирида вместе с детьми убита грабителями, ожидавшими, по их признанию, найти в его доме несметные богатства. Все преступники пойманы, скрыться удалось только наводчику, по имени Янус…

После этого жизнь продолжалась уже словно в сплошном кошмарном сне.

Хотя внешне все было прекрасно и радостно.

…С калейдоскопической быстротой мелькали вокруг довольного Мурены поля, луга, леса, реки, моря, корабли…

Неизменным оставался только сидящий рядом с ним — то в повозке, то на триреме словно закаменевший Ахилл.

Он не замечал ничего вокруг.

Выше голову, мой мальчик! Скорее, скорее! — торопил возниц и капитанов Мурена. И, обращаясь к Ахиллу, объяснял: — Нерон не прощает тех, кто опаздывает к началу его концертов!

— Опять…опять…опять он был прав! — бормотал Ахилл, глядя на все красоты, словно на пустоту. — Только кто, ну кто мог подумать, что за это проклятое золото будет такая расплата: ее кровью и моими слезами?… Ну, почему… почему… я сразу не послушал его?!

— Кого его? Того самого христианского жреца? И какое еще золото? — хмурился Мурена. — Ну что ты, как голову из-за Ириды потерял? Да, конечно, это несчастье. Горе, от которого заплакал бы сам отец трагедии — Эсхил. Плачу и я. Но… подумай сам — какая бы из нее была императрица? Все равно тебя ждал развод! И женитьба на знатной, достойной для самого цезаря — матроне! Ну, мой мальчик, не унывай! Впереди новая жизнь, о который не может мечтать ни один из смертных! Подыщем тебе другую жену, утешит, забудешься!

— Другую Ириду? Забудусь?!

— Да перестань ты, ради богов! — крикнул, не выдержав в конце концов, Мурена. — Возьми себя в руки! Приведи в порядок мысли, лицо, чувства! Разве я могу рекомендовать Нерону такого легата?… — И снова, обращаясь к капитанам и возницам, торопил: — Скорее, скорее! Опаздываем!…

Они мчались быстрей, чем возница на состязаниях…

И вот уже — Римская провинция Ахайя.

Проезжая в Афины через небольшой город, они увидели, что вся его главная площадь запружена народом.

Посередине площади высился большой крест, к которому был привязан человек.

— Проклятье! Скорее сворачивай, поедем улицами! — скомандовал вознице Мурена, но Ахилл, всмотревшись в распятого, неожиданно попросил остановить повозку, сошел с нее и неверными шагами направился прямо к кресту.

— Куда ты? Опаздываем! Вернись! — закричал ему Мурена, но Ахилл словно не слышал его.

— Что здесь происходит? — спросил он, и жители, видя сенатора, почтительно расступаясь, жалуясь, принялись объяснять:

— Правитель нашего города приказал распять этого Божьего человека. Мы хотим снять его с креста, но он сам просит не делать этого и уже второй день говорит нам о своем Боге!..

Ахилл, пообещав немедленно разобраться, прошел дальше и тут …увидел на кресте того самого Апостола. А рядом — Элию с ребенком, Мания, Постума и… своего отца!

Лакон тоже узнал сына и бросился обнимать его.

— Ну что, Ахилл, — послышалось сверху.

Ахилл поднял голову и понял, что апостол обращается к нему:

— Теперь ты готов идти со мною к Отцу?

Ахилл с недоумением взглянул на своего родного отца, потом на апостола и, наконец, понял:

— Так вот к какому Отцу ты тогда предлагал мне пойти?

— Идем с нами, Ахилл! — слышал он близкие голоса Элии, Лакона, Мания, Постума.

— Ахилл! Ахилл! — доносился издалека негодующий крик Мурены. — Скорее! Опаздываем!..

Мурена, поднявшись на подножку кареты, красноречивым жестом — ударяя себя ребром ладони по горлу — показывал, что с ними будет, если они опоздают к цезарю.

Ахилл невидяще посмотрел на него, затем на Элию, на отца, на Мания, наконец, на апостола, и неожиданно для самого себя махнул рукой Мурене: «Поезжай, мол, теперь один!»

Сенатор вне себя от ярости захлопнул дверцу. Все его труды, все блестящие планы срывались. Да, Ахилл нужен ему был сейчас, как никогда. Но… жизнь была дороже! Карета, срываясь с места, быстро исчезла за ближайшим поворотом.

И тут, расталкивая всех, к кресту подбежали двое.

— Где? Где тут апостол? — кричали они.

— Сизиф? — ахнул, узнавая одного из них, Ахилл и, посмотрев на другого, сдвинул брови: — И ты… Янус?

— Капитан Сизиф! — с улыбкой поправил его Сизиф, а Янус, затравленно оглядываясь на Ахилла, быстро, чтобы успеть сказать все, прокричал:

— Учитель! Прости… Я все понял. И — каюсь! У меня нет времени, чтобы рассказать то, что было со мной после Неаполя и особенно после Синопы. Но я словно прозрел и прошу — прости, прости!.. И вы все, если только можно, простите меня! И тогда я…