Чудо - из чудес
Шрифт:
— Не можно, а должно!
Стас с Леной благословились, как положено.
Отец Иоанникий со вздохом положил ладонь на голову слепой сестры.
Но тут же взял себя в руки.
И деловито сказал:
— У вас всего полчаса на сборы!
— Как? Куда?! — в один голос воскликнули Стас с Леной.
— Крестить ребенка!
Только тут молодые супруги вспомнили, что мама, позвонив из Покровского, настойчиво просила не крестить Тишу, пока не приедет Ваня.
И вот он приехал.
Более того, чтобы совершить это вводящее в Вечную жизнь таинство — самому!
— На московском подворье нашего монастыря все уже готово! — тем временем сообщал отец Иоанникий. — Купель, хор. Все, как положено!
— Крестик, тесемочку и все, что нужно для крещения, мы заранее приготовили! — с готовностью вставил Стас.
— Погодите! А крестными кто будет? — остановила их Лена.
— Вот те раз! А вот об этом я как-то и не подумал. Молодой еще, неопытный! — засмеялся гость. — Но, думаю, за этим дело не станет!
И он не ошибся.
Прямо за ним пришла Зоя, которая тут же согласилась стать крестной матерью.
Лена, подумав-подумав, позвонила прямо Владимиру Всеволодовичу и, объяснив суть дела, спросила, не очень ли он сейчас занят.
— Очень, — отозвался тот. — Но ради такого дела… Простите за каламбур — оставляю все свои дела!
И тут же попросил назвать адрес, куда ему выезжать, чтобы не опоздать…
— Ну тогда у нас еще двадцать минут, — командным голосом подытожил отец Иоанникий и робко попросил:. — Дайте же мне, наконец, хоть поглядеть на своего племянника! Тезку нашего приснопамятного отца Тихона…
Тиша сразу признал его за своего.
Так и потянулся к нему ручонками.
Отец Иоанникий, как некое бесценное сокровище, взял его на руки, немного подержал.
Сказал, что успеет еще надержаться во время таинства.
Да и потом.
А сейчас пора собираться.
Зоя умело приготовила малыша в дорогу.
Стас заботливо помог Лене одеться.
И на том самом «Лексусе», который Стас с Леной подарили Ване, несмотря на все московские пробки, они относительно быстро добрались до места.
10
С Леной творилось что-то странное…
Крещение в храме монастырского подворья прошло так, как оно совершалось миллионы и миллионы раз над нашими предками — после того, как Русь крестилась в водах седого Днепра…
Отец Иоанникий все делал с необычайным тщанием.
Не спеша.
Каждое слово, каждое действие строго по совсем еще новенькой книге — требнику.
Монашеский хор пел тоже старательно.
Словом, все прошло, как нельзя лучше.
Небольшая заминка произошла только перед началом таинства.
Сначала из-за московских пробок немного опоздал, по старинке решивший, что быстрей доберется на такси Владимир Всеволодович.
Потом Зоя что-то шепнула отце Иоанникию, показывая на свою одежду — хотя на ней были длинная юбка и строгая кофта.
Но тот успокоил ее.
Как удалось расслышать Лене, словами, что дело спасения монаха или монахини не столько в облачении, сколько в том, чтобы быть им на деле, в душе.
И когда писали записки о здравии, где первым упоминался младенец Тихон, Стас тоже обратил внимание на имена восприемников
Владимир Всеволодович был записан правильно.
А вместо Зои почему-то — стояла…
Евфросиния.
Он заметил, что перед именем есть написанное мелким почерком слово.
Вгляделся внимательней и прочитал:
«Монахиня».
Вот это да!
Стас хотел тут же поделиться этой новостью с Леной, вместе с которой, как это и положено они стояли далеко позади отца Иоанникия, Тиши и его восприемников от купели.
Но с ней творилось что-то странное.
Непонятное…
Она пристально всматривалась куда-то впереди себя — и то ли ужасалась, то ли восторгалась чему-то…
Если не сообщить новость про Зою, то тогда бы спросить у нее, в чем дело!
Но Стас вовремя прикусил язык.
В храме ведь не то, что говорить — думать о постороннем неблагочестиво для истинно верующего человека!
Ибо здесь совершается самое великое, что только может быть на Земле — Божественная Литургия и приносится бескровная Жертва.
Пусть сейчас не Литургия, когда вообще во время на некоторых моментах, например, при чтении Евангелии, пении Херувимской песни и когда совершается Евхаристический канон — дышать и то страшно!
Но все равно — совершается таинство.
И в храме невидимо присутствует Сам Господь, Пресвятая Богородица, шестокрылатые Херувимы и пламенные Серафимы, которые не смеют даже взглянуть на Бога, а также сонмы ангелов и целые соборы святых.
Мы, за редчайшими исключениями, когда Господь для укрепления в вере человека и для назидания других показывает, что на самом деле происходит в храме, ничего этого не видим…
Но это ведь не означает того, что всего этого нет!
«Вон, Ленка, — покосился на уже искавшую с разочарованным видом по сторонам что-то жену Стас, — не видит сейчас как трижды окунает в купель их сына ее брат-иеромонах.
Но ведь все это же — есть!
И все дело в том, что все мы тоже слепы.
Только — духовно!»
После окончания крещения и всего, что положено после него — воцерковления новокрещенного, то есть внесения его в алтарь, чтение матери молитв сорокового дня и причащения нового члена Церкви Святых Таин Тела и Крови Христа и Бога нашего — отец Иоанникий — ох, как трудно было Стасу с Леной на первых порах не назвать его Ваней! — встал с крестом в руках перед всеми, кто был в храме.
И сказал, обращаясь к мирно посапывающему Тише:
— С днем рождения!
— Ваня… отец Иоанникий, Тише уже скоро полгода! — шепотом напомнила Лена.
Но иеромонах и глазом не повел в ее сторону.
— Да-да, я не оговорился! — сказал он. — Крещение — это духовное рождение человека. Именно с него и начинается христианская, то есть настоящая, ведущая ко спасению жизнь. Горе, когда люди крестятся только потому, что на это сейчас такая мода, а также просто так, на всякий случай, или потому что их уговорили подруги, друзья или родители, а потом — напрочь забывают про все. И живут так, словно они сами или, как в нашем случае, восприемники не отреклись за них от сатаны и не дали Богу обет вести христианский образ жизни. И счастье — если после крещения, то есть, после своего нового — духовного — рождения человек начинает жить церковной жизнью. Ходить в храм, каяться, исповедоваться, причащаться, что в итоге дарует ему возможность достичь того, ради чего, собственно, мы и появились на свет — сподобиться Царствия Небесного и вечно быть с Богом!