Чтение онлайн

А в него вошли — родители Стаса, с которыми он пообещал договориться сегодня же вечером.

Сам Григорий Иванович.

Ник.

Рита.

Все, кто только пожелает из своих, Покровских.

И даже соседских Кругов.

Владимир Всеволодович.

И даже известный театральный режиссер и актер Молчацкий, который, узнав из звонка Стаса обо всем, сразу согласился быть тамадой на свадьбе…

Мама подала чай с тортом.

И все решили немного передохнуть от обсужденных дел.

Ваня незаметно подмигнул Стасу с сестрой.

«Мол, выручайте!»

Лена, разумеется, этого не увидела.

Тогда Стас наклонился к ее уху.

Что-то шепнул.

И она, выждав небольшую паузу, сказала:

— Стасик, ты почитал бы нам что-нибудь из своих стихов… А то ведь мы тебя только по телевизору — со сцены Кремлевского Дворца и видим!

— А Викуся вообще еще ни разу не слышала! — поддакнул Ваня.

— Как? — изумилась Виктория, невольно обращаясь к Стасу на «вы». — Вы на таком уровне выступаете? Так устройте нам поэтический вечер!

И с самым живым интересом приготовилась слушать.

Стас, несмотря на то, что все предлагали ему читать сидя, поднялся из-за стола и ровным, слегка задумчивым голосом начал:

Сея секунд семя,

Стрелка ползет по кругу,

Следом за ней — подруга.

Вот и прошёл час.

Знаешь, за это время

Можно сходить к другу,

Или предать друга,

Даже — увы! — не раз.

Сея часов семя,

Стрелки идут в дорогу.

Бесконечна дорога,

Хоть и краток завод.

Знаешь, за это время

Можно прийти к Богу,

Или забыть Бога...

Вот и прошёл год!

Сеют годов семя

Стрелки в жару-стужу,

Через моря-сушу —

Так вот пройдёт век.

Знаешь, за это время

Можно сгубить душу,

Или спасти душу

Вечную — и навек!

— Как красиво… — прошептала Виктория. — Вроде стихотворение и в то же время — словно бы — песня!

— А смысл-то какой! — подтвердила, начиная клонить к главному, Лена. — Что жизнь нам дана для того, чтобы пройдя по этой временной, как и все на ней, земле, быть потом вечно на Небесах!

— Ну, это еще как сказать! — возразила Виктория. — Ведь оттуда же никто не возвращался!

— Почему? — удивился Стас. — Тому есть множество свидетельств, начиная с Евангелия! Со слов Самого Христа! А сколько сейчас издано и переиздано книг, в которых масса рассказов очевидцев и самих возвратившихся к жизни после смерти людей, причем, подтвержденных авторитетными учеными, медиками. А главное: с деталями, которые невозможно придумать, и переданные языком всех сословий, от крестьян до князей, который, это я заявляю вам, как филолог, просто невозможно подделать!

Виктория открыто зевнула.

И заметивший это Ваня быстро попросил:

— Стасик! А почитай балладу про молоденького майора!

— Да! — сразу оживилась Виктория.

— Когда я воевал, это было самое любимое наше стихотворение!

Стас собрался выполнить просьбу друга.

Но передумал.

— Ты сам почитаешь его Вике! — сказал он. — Его без труда можно найти в интернете[7]. А я лучше почитаю то, что написал, пока ты там воевал…

И, не дожидаясь согласия друга, чуть громче и выразительней, чем предыдущее стихотворение, принялся читать:

Как трудно, встав, идти под пули,

Когда вся жизнь лишь началась,

И в Омске, Томске или Туле

Тебя невеста заждалась!

Упасть бы, долг забыв солдата,

Зарыться в землю и молчать…

Но там, куда ведут, — ребята,

Которых надо выручать.

Над головою — как обрили! —

Промчался трассера пунктир:

Война, что б там ни говорили!

А дома — выходной и… мир.

Весь город спит, хоть спать негоже,

Когда звонят колокола…

Колокола?! О, Боже, Боже!

Дай добежать мне до угла!..

Стас оглядел сидевших за столом…

Ваня, тяжело опираясь локтями о стол, крепко зажал лицо своими изуродованными ладонями.

Его мама, не с силах сдержать себя, плакала.

Отец трудно глотал слюну.

Лена застыла, словно боясь дышать.

Даже Виктория и та на миг стала сама собой — чуть отклонившись назад, она смотрела на Стаса притихшая и открытая…

А тот продолжал:

За углом — дом.