Чудо - из чудес
Шрифт:
Чтобы, по своей гордыни, сделать это так, чтобы никто не видел.
Но она словно ни в чем не бывало, правда, слегка озадаченно, дослушала до конца и с удовольствием принялась есть торт, запивая его успевшим остыть чаем.
Изредка бросая в сторону Лены косые взгляды.
Ваня тоже с недоумением посмотрел на Стаса: зачем такое стихотворение? Тем более при беременной, то есть очень ранимой женщине. Мало ли что ли у тебя других — о храме и вере?
Стас только лишь головой покачал.
Ну Ваня ладно…
Он ничего не знает.
А вот Виктория…
И, неотрывно глядя прямо на нее, он прочитал самое короткое за весь этот вечер, но, пожалуй, ничем не менее важное и большое, чем другие, стихотворение:
Как мы наивны и беспечны,
Всё кажется, что будем вечны.
Да, вечны. Но такая вечность —
Лишь наказанье за беспечность!
8
Стас вошел в свою комнату и тяжело опустился на диван.
После ужина все еще допоздна посидели, поговорили, но — пора и честь знать! — Стас в сопровождении Вани с Леной отправился к себе домой.
Виктория, которую Лена уже называла, разумеется, за глаза, чтобы не обиделась, «Викуксей», сказала, что устала и, как ни приглашал ее Ваня прогуляться перед сном на свежем воздухе, наотрез отказалась.
— А я не хочу-у! Мне это не нра-равится! — только и слышалось капризное из приоткрытой двери в Ванину комнату.
Стас вспомнил свое давнее: «А мне все равно!»
Без которого он просто не мог жить.
Подумав, что и тут история повторяется.
Так что со временем, как знать, есть все основания, что Вика изменится благодаря Ване, и еще далеко не все потеряно!
Но пока, на этот раз они пошли втроем.
Дом, который лет десять назад родители Стаса купили под дачу, был совсем рядом.
Всего две-три минуты небыстрым шагом.
Но Стас с Леной, не в силах расстаться, предложили Ване пойти вокруг села.
Тот, понимая их и в то же время стремившийся к молодой жене, немного помявшись, вынужден был согласиться.
Все-таки друг — есть друг.
Стас с Леной, не обращая внимания на то, что Ваня постоянно поторапливал их, шли, еле-еле передвигая ноги.
Иногда останавливаясь под фонарями.
Разговаривая…
Разговаривая…
Словно пытаясь наверстать упущенное.
И с каждым шагом идя все медленнее.
Но, как ни длись любая дорожка, закончилась и эта.
Трое давних друзей к великому облегчению выполнившего долг Вани, в конце концов, встали перед небольшим деревянным домом, обнесенным старым, покосившимся забором.
— Его я тебе, если не в этот приезд, то в следующий обязательно подправлю! — на радостях пообещал Ваня. — А дом — ничего! Вполне еще хороший!
— Да, что бы ты понимал! Это не просто хороший, а самый лучший дом на земле! — воскликнула Лена. — Правда, Стасик?!
— Еще бы! — согласился он.
Ведь благодаря этому дому они и познакомились, когда ему с Ваней было по двенадцать лет, а Лене и того меньше.
Чуть больше восьми…
Как все-таки, хоть это и банально звучит для будущего писателя — одно оправдание, пишущего на исторические темы — быстро летит время!
В доме горело одно окно.
Стас вопросительно посмотрел на Лену.
— С тех пор, как ты разрешил сделать этот дом гостиницей для паломников к могилке отца Тихона, он почти никогда не бывает пуст, — объяснила она. — И, как я ни старалась, многое в нем изменилось. Да ты сам все сейчас увидишь.
— А мы пойдем, даже входить не будем! — добавил Ваня.
— Но надо же все-таки предупредить, что хозяин приехал! — так и не в силах расстаться со Стасом, умоляюще попросила Лена.
Но терпение Вани иссякло окончательно.
— Это не КПП, в смысле, не контрольно-пропускной пункт, вход сюда всем открыт! — уже командирским голосом сказал он. — В крайнем случае, подумают, что он тоже паломник!
— Ну да, конечно, как же — Викукся заждалась! — нахмурилась Лена.
— Я, между прочим, тоже! — напомнил Ваня.
Лене только и осталось, что горько вздохнуть.
Она тоже хорошо понимала брата.
Незаметно от него она быстро поцеловала Стаса в щеку и теперь уже под руку с братом, то и дело оглядываясь, хотя, конечно, и не могла видеть своего любимого, пошла по самой короткой дороге.
Стас проводил их долгим — пока они не скрылись за поворотом — взглядом и вошел в дом.
Бросил на знакомую вешалку вязаную шапочку.
Повесил куртку.
Огляделся…
В коридоре и на кухне все оставалось почти по-прежнему.
Даже запахи были теми же.
Зато в родительской комнате…
Он даже не узнал ее, открыв туда дверь.
В ней — не иначе, как со всего села сюда собрали — стояло так, что почти не было прохода, не меньше трех диванов и пяти старых деревенских кроватей.
На одной из них сидел худощавый высокий мужчина, читавший книгу.
Увидев Стаса, он встал, вежливо поздоровался и, заметив, что тот собирается пройти дальше, сказал: