Чтение онлайн

Вот о чем рассуждал Атабаев, назначенный теперь в Бухарскую республику заместителем председателя Совнаркома. Там, в Москве, в Центральном Комитете партии, Атабаев столкнулся однажды с Файзуллой Ходжае-вым, когда тот, выступая против национального размежевания Средней Азии, азартно защищал целостность и независимость Бухарской республики. В Центральном Комитете партии поддержали Атабаева и вот он — в пути. Нелегкая предстоит работа… Нужен политический такт, огромная выдержка и дипломатическая тонкость даже в личных отношениях.

Атабаев вдруг вспомнил, что снаружи на его вагоне— золотые буквы. Белые занавески на окнах днем, тяжелые темно-красные шторы по вечерам, изредка два проводника в полувоенной форме курят на площадке в тамбуре, изредка мелькает повар в белом фартуке. На станциях из вагона никто не выходит… А сам-то ты не честолюбец? Как избежать этой болезни? Среди тех привилегий и знаков отличия, которые дает высокий пост, никак нельзя забывать, что ты солдат партии Ленина, слуга народа. Всегда надо об этом помнить.

За окном уже совсем стемнело. Но если уткнуться лбом в стекло, можно и в ночном мраке почувствовать всю громадность казахских степей — нет им конца и края. К утру поезд подойдет к Ташкенту, На вокзал приедут старые соратники, — двадцать минут стоянки, две-три серьезных фразы в шутливой мужской болтовне, дружеский тост над бутылкой шампанского. И этого ждешь с удовольствием после долгой разлуки с родным краем, после Москвы, где жилось довольно одиноко…

Атабаев подошел к столу, включил свет, раскрыл под зеленым абажуром географический атлас, отыскал истрепанный лист Средней Азии.

Как она будет выглядеть на карте — будущая Туркменская республика? Ее создадим из районов Туркестана, Хорезма и Бухары. От Азербайджана ее отделит море, государственная граница — от Ирана и Афганистана. Но где же пройдут ее внутренние границы — с братскими республиками казахского, узбекского народов? Как развязать этот сложнейший, исторический узел по справедливости, по-ленински?

Много народов в Средней Азии, но после присоединения к России, туркменам пришлось труднее других— ведь только в Закаспийском крае, в отрогах Копет-Дага, в немногочисленных оазисах пустыни они составляли основное ядро населения. На берегах Аму-Дарьи они не могли крепко ставить свое хозяйство. Река часто меняла русла, и вчера выкопанный арык завтра оказывался сухим. Воду иногда брали из реки деревянным колесом — чигирем. А много ли им возьмешь? И туркмены кланялись бухарским баям.

В древние времена ташаузские туркмены поселились вдоль большого притока Аму-Дарьи — Дарьялыка. Хивинские владыки повернули Дарьялык к Аральскому морю, и сразу кончилось туркменское благополучие. Что поделаешь: они жили в низовьях реки, а те — в ее верховьях, хорезмские ханы, местные владыки. Они держали туркменских дехкан на самом скупом водяном пайке. Дашь много воды — сытый пойдет с тобой воевать, не дашь воды — голодный пойдет тебя грабить. Кровавые стычки никогда не прекращались. В вековой борьбе за свое благополучие туркмены всегда представляли собой угрозу для ханства. И ханы возбуждали рознь между множеством племен и родов. Одним помогали оружием, других натравливали на соседей.

Неужели же великая революция не в силах преодолеть эту бессмыслицу вражды и кровопролития? Покончить с Еековой враждой туркмен и узбеков — значит, дать расцвет и счастье благодатному Хорезму, плодородной Бухаре. А какие откроются возможности для развития культуры, сколько из народных низов поднимется талантов — ученых, художников, поэтов, — когда каждый народ, установив социалистические порядки, станет пользоваться родным языком и пить из вечно живого родника своей духовной культуры.

По нашу сторону границы живет больше миллиона туркмен, но пожалуй, столько же — в Иране и Афганистане. Как глубоко надо вникнуть в образ будущей республики, чтобы понять ее международное значение! Ведь на ее территории есть прекрасные почвы. Недаром говорят: «Воткни в землю палку, плюнь — и зазеленеет!»

Источник богатства — воды Аму-Дарьи, они несут на поля миллионы тонн плодоносного ила. Какая щедрость — подстать разве египетскому Нилу! Царские колонизаторы только составляли проекты орошения, и ни один, по существу, не реализовали. Государству социалистического планового хозяйства это будет под силу. А каракуль? Весь экспорт Бухарского ханства составлял 34 миллиона рублей — из них 20 миллионов рублей приносил экспорт каракулевых шкурок. А нефть, озокерит, соль?.. А бесценные ковры? А кони — резвейшие, ахалтекинские кони? И, наконец, хлопок, хлопок! Знойное лето позволит выращивать не какой-нибудь хлопок, лишь бы сбыть с рук, — а самый ценный, тонковолокнистый… В семью советских республик Туркмения войдет не с пустыми руками к укрепит своим трудом и твердым характером мощь первой в мире социалистической державы…

Как же пойдут дела с Файзуллой Ходжаевым?

Тихо в вагоне. За закрытой дверью не слышно проводника. Спит умаявшаяся Марина Петровна. Повар, верно, играет в подкидного дурачка с комендантом. Только колеса стучат. Так стучали они, когда солдат-агитатор Атабаев ехал на фронт. Так стучат и в этот вечер, — будто весь состав гремит «Интернационал». И Атабаев даже встал, отдаваясь какому-то восторженному порыву.

Так и стоял с минуту над картой. В его воображении уже существовала Туркмения в нынешних ее государственных границах.

Как в воду глядел!

В Бухаре заседал Совнарком, а в районах — вражда и смута; и даже кровавея резня. Тут так ведется дело, что каждый двор к вечеру запирается как крепость, пустеют улицы, и старые люди вспоминают ушедшие эмирские времена. Совнарком в Бухаре ущемляет права туркмен и таджиков, а, пользуясь этим, туркменские феодалы в аулах агитируют народ против Советской власти. Как в воду глядел Кайгысыз Атабаев.

Ознакомившись с делами в Бухаре и получив поддержку бухарских коммунистов, он выехал в аулы. Мало что изменилось там с того времени, когда гремела орудийная канонада. Народ недоволен и ропщет — крестьяне требуют снижения сельскохозяйственного налога, экономические требования ждут неотложных решений, но еще раньше необходимо укрепить социалистическую законность. Просто диву даешься, — что вытворяют националисты, пробравшиеся к руководству.

В одном из селений Атабаев собрал коммунистов, знакомых ему еще по временам боёв с басмачами. Хорошо поговорили в тот вечер. Русский слесарь, старый сормовский большевик, оказавшийся в этих местах с военным госпиталем после тяжелого ранения под Перемышлем, в тот вечер объяснил Атабаеву простыми словами то, что надо положить в основу всей партийной линии в Бухаре. Он сказал:

— Не было бы счастья, да несчастье помогло: недовольство непорядками повысило политическую активность масс. Пора кончать с беспорядками в Бухаре! Я-то русский человек, потому-то и вижу: смешались тут языки и обычаи, и хорошие люди, хлеборобы, мужики, перестали понимать друг друга. А это только на руку их врагам. Надо размежевать народы, — что, не веришь мне, товарищ Атабаев?

— И вам верю и Ленину — еще больше.

В тот вечер у костра в селении, беседуя с местными коммунистами, Атабаев впервые после приезда в Бухару отчетливо и убежденно заговорил о необходимости скорейшего размежевания советской Средней Азии.

Вопросы советского национально-государственного строительства в Средней Азии привлекали постоянное внимание Коммунистической партии, В. И. Ленина. В своих замечаниях на проекте Туркестанской комиссии В. И. Ленин писал: «1) Поручить составить карту (этнографическую и проч.) Туркестана с подразделением на Узбекию, Киргизию и Туркмению. 2) Детальнее выяснить условия слияния или разделения этих 3 частей». Национальный вопрос оживленно обсуждался на каждом областном совещании в Ташаузе, в Чарджуе, на областных конференциях в Туркестане. И когда Серго Орджоникидзе приехал в Бухару, чтобы разобраться в клубке национальных респрей, он услышал то же всенародное требование и хорошо понял, что националистические тенденции у руководителей Бухары враждебны самой сущности политики национального размежевания. Серго, уезжая, дал ясно понять Бухарскому Совнаркому, что недостаточно только избавиться от явных контрреволюционеров, что нужно освободить правительство от родственных отношений между руководителями, что на работу в республиканском аппарате должны прийти честные люди, готовые осуществлять советскую политику.