Чтение онлайн

Выбрать подарок для Джабла оказалось не легко. Даже Джилл не могла придумать, что купить человеку, у которого есть все, что он хочет. Золотую рыбку? Висячие сады Семирамиды? Он не хочет заводить собаку, потому что если умрет собака – будет тосковать он, а если умрет он – будет тосковать собака. Спросили у домашних. Дюк сказал:

– Привет! Вы не знаете, что босс любит статуи?

– Правда? – удивилась Джилл. – Я не видела здесь ни одной скульптуры.

– То, что ему нравится, редко продается. А то, что продается, ему не нравится. Босс говорит, что современные скульптуры не могут смотреться рядом с розами.

– Дюк верно говорит, – подтвердила Энн. – Пойдем, я покажу вам фотографии.

В кабинете Харшоу Энн сняла с полки три самые зачитанные книги.

– Ага, – сказала она, – босс любит Родена. Майк, что бы ты выбрал?

Мне нравится эта – «Вечная весна».

Майк перевернул несколько страниц:

– Вот эту.

– Что? – Джилл передернула плечами. – Какой ужас! Дай мне Бог умереть лет на пятьдесят раньше, чем я стану так выглядеть!

– Это красота, – твердо сказал Майк.

– Майк, – запротестовала Джилл, – у тебя извращенный вкус. Ты еще хуже, чем Дюк!

В других обстоятельствах подобное заявление заставило бы Майка замолчать и провести ночь в поисках своей вины. Сейчас же он был уверен в себе. Изображенная на фотографии фигура была… как привет из дома. Хотя это была земная женщина, Майку казалось, что ее создал марсианский Старший Брат.

– Это красота, – настаивал Майк. – У нее есть свое лицо. Я вникаю.

– Джилл, – медленно произнесла Энн, – Майк прав. – Энн! Неужели тебе это нравится?

– Мне на нее страшно смотреть. Но книга открывается сама собой в трех местах, причем на этой странице – легче всего. Майк угадал любимую скульптуру Джабла.

– Я ее куплю, – решительно заявил Майк.

Энн позвонила в музей Родена в Париже, и только галльская вежливость удержала директора от смеха: «Продать работу Мастера? Моя дорогая леди, их нельзя не только продавать, но даже копировать! Non! Non! Non! Quelle idee!»

Пришлось звонить Брэдли; через два дня он сообщил, что правительство Франции сделает Человеку с Марса подарок – точную копию скульптуры «Та, что когда-то была Прекрасной Ольмиер». Единственное условие: подарок не должен выставляться.

Джилл помогла выбрать подарки для Энн, Мириам и Доркас, а когда Майк спросил, что купить для нее самой, сказала: «Ничего не нужно». Майк уже понял, что даже если все братья говорят правильно, то одни иногда говорят правильнее, чем другие. Поэтому он решил спросить совета у Энн.

– Она отказалась, потому что так полагается. А ты все равно что-нибудь подари. Например… – Энн выбрала странный подарок: Джилл и без него имела запах.

Когда подарок доставили, Майк совсем разочаровался: он был маленький, невзрачный и издавал слишком сильный запах, не похожий на собственный запах Джилл. Но Джилл, увидев подарок, пришла в восторг и бросилась Майку на шею. А когда она его поцеловала, он понял, что подарил как раз то, что нужно, и подарок приблизил их друг к другу.

За обедом Майк обнаружил, что от Джилл еще более восхитительно пахнет Джилл, чем обычно. Он удивился, когда Доркас поцеловала его и шепнула на ухо:

– Майк, солнышко, ты подарил мне роскошный пеньюар, но, может быть, когда-нибудь подаришь и духи?

Майк не мог взять в толк, зачем ей духи. Доркас пахнет не так, как Джилл, значит, эти духи ей не подойдут. И к чему Доркас пахнуть, как пахнет Джилл? Доркас должна пахнуть, как Доркас…

Выручил Джабл:

– Дайте человеку спокойно поесть! Отстань, Доркас, ты и без духов хорошая кошка.

– Не лезьте не в свое дело, босс!

Странно: от Джилл еще сильнее пахнет Джилл, Доркас хочет, чтобы от нее пахло Джилл, а от нее пахнет ею самой. Джабл говорит, что от Доркас пахнет кошкой… В доме был кот (не домашний, а полунезависимый), который время от времени появлялся и снисходительно принимал пожертвования. Они с Майком прекрасно друг в друга вникали. Майк находил его плотоядные настроения созвучными своим. Он обнаружил, что зовут кота совсем не по-кошачьи (Фридрих Вильгельм Ницше). Однако Майк никому этого не говорил, потому что хоть и знал кошачье имя, но произнести его не мог… От кота пахло совсем не так, как от Доркас.

Дарить подарки было приятно и полезно: Майк узнал цену деньгам. Между тем он не забывал и о других вещах, которые хотел узнать. Джабл уже дважды откладывал визит к сенатору Буну, ничего не говоря Майку. Тот не замечал: для него «следующее воскресенье» ничего не значило. Но тут пришло письменное приглашение: на Буна давил епископ Дигби, и Бун решил надавить на Харшоу.

Майк принес письмо Джаблу.

– Майк! Зачем к ним идти? Давай пошлем их к черту!

И все же в ближайшее воскресенье присланный Буном автобус с живым водителем (Джабл не доверял роботам) доставил Майка, Джилл и Харшоу в молельню Архангела Фостера.

Глава 23

Всю дорогу Джабл предостерегал Майка, но Майк так и не понял от чего.

Он старался слушать, но отвлекался на пейзаж. В конце концов Майк, глядя в окно, стал запоминать, что говорит Джабл:

– Смотри, мальчик, фостеритам нужны твои деньги и твое имя. Шутка ли, Человек с Марса в лоне фостеритской церкви! Они станут тебя обрабатывать – не поддавайся!

– Прошу прошения?

– Черт побери, ты меня не слушаешь?

– Извини, Джабл…

– Ладно, давай по-другому. Религия для многих является убежищем, и можно допустить, что какая-то религия владеет Абсолютной Истиной. Но догматическая религиозная вера – обратная сторона самодовольства. Вера, в которой я был воспитан, утверждала, что я – ее приверженец – лучше других.

Я «благословлен», а они «прокляты»; я – в царстве добра, а они – в царстве греха (И брат Махмуд попадет в царство греха). Деревенские мужики, которые мылись раз в месяц, претендовали на знание Абсолютной Истины. Они сверху вниз смотрели на людей, которые не пели с ними хвастливых гимнов о том, на какой мы короткой ноге с Господом, как он нас любит и какую устроит всем остальным взбучку в Судный День.

– Джабл, – перебила Джилл, – он не вникает!

– Извини… Мои родители хотели, чтобы я стал проповедником. Очевидно, они кое-чего добились.

– И немало.

– Не смейся. Из меня вышел бы неплохой проповедник, не заведи я вредную привычку читать книги. Если бы я имел чуть больше уверенности в себе и чуть меньше знаний – я стал бы выдающимся евангелистом. И балаган, в который нас пригласили, назывался бы молельней Архангела Джабла.

Джилл брезгливо поджала губы:

– Джабл, такие вещи нельзя говорить после завтрака!

– Я серьезно. Образованный человек понимает, когда лжет, и это ограничивает его возможности. А настоящий шаман должен верить в то, что вещает, тогда его возможности безграничны и вера заразительна. Мне не хватило веры в свою непогрешимость, я не дотянул до пророка, оставшись критиком. – Джабл нахмурился. – Фостериты искренни в своей вере, поэтому я их и боюсь. А Майк легко покупается на искренность.