Чтение онлайн

– Есть, епископ!…

– Пойдемте-ка от греха подальше, – заторопил всех Бун. – Неровен час, вы нас разорите. Вам всегда так везет, док?

– Всегда, – важно заявил Харшоу. Он уже понял, что без Майка дело не обошлось и молил (Бога?), чтобы это был его последний на сегодня фокус. Бун подвел гостей к стойке с табличкой «Занято» и спросил:

– Расположимся здесь или милая леди предпочитает сидеть за столиком?

– О, спасибо, не стоит беспокоиться! («Еще раз назовешь милой леди – натравлю Майка»).

Подбежал буфетчик:

– Добрый день! Епископ, вам как всегда?

– Двойную порцию. Доктор, мистер Смит, что будете пить? Не стесняйтесь, вы гости Верховного епископа!

– Спасибо. Бренди, воду отдельно.

– Спасибо. Бренди, воды не нужно, – сказал Майк (во-первых, церемония возможна и без воды, а во-вторых, ему не хотелось пить здесь воду).

– О-о-о! Мы серьезные люди! А что будет пить милая леди? Кока-колу? Молоко?

– Сенатор, – Джилл изо всех сил сдерживалась, – вашего гостеприимства хватит на мартини?

– Разумеется! У нас лучший мартини в мире – с благословениями вместо вермута. Двойной мартини для маленькой милой леди! Поторопись, сын мой, Господь тебя благослови! У нас мало времени. Сейчас засвидетельствуем почтение Архангелу Фостеру, и – в святилище, слушать Верховного епископа. Принесли напитки и деньги в обмен на жетоны. Бун произнес тост-благословение и вручил Джаблу выигрыш – триста долларов. Джабл оставил деньги в сосуде для пожертвований.

Бун одобрительно кивнул:

– Это благородный жест, доктор! Мы помолимся о спасении вашей души. Выпьете еще?

Джилл надеялась, что кто-нибудь из мужчин скажет «да»: мартини был слабый, и ей хотелось добавки. Но все молчали, и Бун повел гостей прочь из бара. Они поднялись по лестнице и остановились перед дверью.

– Епископ Бун и три пилигрима – гости епископа Дигби, – провозгласил Бун.

Дверь открылась. Коридор привел их в большую, роскошно обставленную комнату, вроде приемной серьезного бизнесмена. Звучала рождественская музыка в сочетании с африканскими ритмами. Джилл захотелось танцевать. Одна стена казалась прозрачной (потом выяснилось, что ее вообще нет), Бун сказал:

– Мы на месте – в Присутствии. На колени становиться не обязательно, но, если хотите, можете встать: почти все пилигримы становятся. А вот и Он – такой же, каким был, когда Его призвали на небеса.

Бун ткнул куда-то сигарой.

– Правда, смотрится как живой? Он святой, и Его тело не поддавалось тлению. В этом кресле Он сидел, когда писал свои послания, и прямо оттуда Его забрали на небо. Мы не сдвигали Его с места, а построили эту молельню вместо старой маленькой церкви, в которой Он работал.

В глубине комнаты, в кресле, похожем на трон, сидел старик. Как живой, но – не живой.

Он напомнил Джилл старого козла, которого она в детстве видела на ферме у бабушки. Ей стало не по себе, по коже пробежали мурашки.

Майк спросил по-марсиански:

– Брат мой, это Старший Брат? – Не знаю, Майк. Говорят – да. – Я не чувствую в нем Старшего Брата.

– Я же сказала – не знаю.

– От него исходит зло.

– Майк! Ты обещал!…

– Не буду, Джилл.

– Милая леди, – заинтересовался Бун, – о чем вы говорите? О чем вы спросили, мистер Смит?

– Это мы о своем, – поспешно ответила Джилл. – Сенатор, можно выйти?

Мне дурно…

Она вновь взглянула на тело. В небе клубились тучи. Луч солнца пробился сквозь них и упал на лицо Архангела, глаза которого при этом заблестели, как живые.

Бун успокаивающим тоном сказал:

– Понимаю, это впечатляет. Но вы еще не были внизу, в галерее для новообращенных. Они смотрят на Архангела снизу и под другую музыку – тяжелый рок с инфразвуком: это помогает вспомнить о грехах. Мы же находимся в комнате Счастливых Дум; она предназначена для заслуженных деятелей церкви. Когда у меня плохое настроение, я прихожу сюда развеяться.

– Сенатор, я вас прошу!

– Да, конечно. Подождите за дверью, дорогая. Мистер Смит, вы можете остаться здесь, сколько захотите.

– Сенатор, не лучше ли нам отправиться на службу? – предложил Джабл.

Все направились к выходу. Джилл на самом деле было нехорошо: она боялась, что Майк сделает что-нибудь с этим мерзким чучелом, и их линчуют. У входа в святилище стояли двое часовых; скрестив копья, они преградили путь. Бун с упреком сказал:

– Вот новости! Эти пилигримы – гости Верховного епископа… Где их значки?

Появились значки и входные номера.

– Сюда, епископ, – сказал привратник и повел их в бельэтаж.

Бун стал демонстрировать хорошие манеры:

– Только после вас, милая леди.

Вежливость сенатора объяснялась тем, что он хотел сесть рядом с Майком, но Джабл вынудил Буна остаться вежливым до конца: он поместил Майка между собою и Джилл.

Обстановка в бельэтаже была роскошная: откидные сидения, пепельницы, столики для закусок. Они сидели над толпой прихожан, футах в восьми от алтаря. Молодой пастор подогревал толпу, притопывая под музыку и подергивая мускулистыми руками. Его густой бас заглушал хор:

– Оторвите свои задницы от скамеек! Шевелитесь, не давайте дьяволу усыпить вас!

Толпа, как огромная змея, переползла мимо алтаря из правого нефа в центральный. Люди пританцовывали под музыку. Бум-бум-мя-яу! Бум-бум-мя-яу! Джилл почувствовала, что ее захватывает этот ритм и ей хочется влиться в танцующую толпу, как вливались в нее все новые и новые люди, повинуясь голосу молодого пастора.

– Способный парень, – с одобрением заметил Бун. – Я работал с ним в паре – доводит толпу до белого каления. Преподобный отец Джеккерман. Вы должны его знать: он играл левым полузащитником в «Рэмз».

– Увы, я не увлекаюсь футболом, – признался Джабл.

– Не может быть! В сезон наши прихожане остаются в церкви после службы и смотрят матчи. Еду берут с собой. Стена за алтарем отодвигается, а за ней стоит большой аппарат стереовидения. Качество изображения и стереоэффект такие, что кажется – сидишь на футбольном поле. Да еще когда вокруг толпа – море удовольствия! Херувим! – Бун свистнул.

Прибежал привратник:

– Слушаю, епископ.

– Сын мой, ты убежал так быстро, что я не успел отдать тебе приказ.