Чтение онлайн

Хэршо помрачнел.

— Но нельзя же ждать так долго! Неопределенно долго. Когда я все устраивал, я торопился, ожидая неприятностей сразу. Теперь же нам придется подтолкнуть их к нападению, пока мы еще в центре внимания.

— А чего вы ждете, Джубал?

— Да вот уже три дня думаю. Хорошо, хоть ты натолкнула меня на мысль, рассказав, что случилось в квартире Бена.

— Извините, что не сделала этого раньше. Я думала, мне никто не поверит. Мне так полегчало от того, что хоть вы мне верите.

— А я не говорил, что верю.

— Что? Но вы же:..

— Я думаю, ты сказала правду, Джилл. Но сон тоже правдивое событие, в своем роде, равно как и гипнотическое внушение. Все, что произойдет в этой комнате в течение ближайшего часа, увидят Свидетель и камеры… — Он нажал на кнопку. — Вот они. Энн нельзя загипнотизировать при исполнении обязанностей, а уж камеры тем более. Вот и узнаем, что за «правда» перед нами, а потом решим, как заставить власть имущих бросить второй башмак… а может, и придумаем, как вызволить Бена. Иди за Майком.

В задержке Майка не было ничего таинственного. Он привязал левый шнурок к правому, встал, споткнулся, упал и затянул узлы. Оставшееся время он анализировал затруднение, потом медленно распутал узел, встал и завязал шнурки так, как положено. Он не подозревал, что прошло так много времени. Его только расстроило, что он не сумел повторить урок, заданный Джилл. Он печально сознался в своей неудаче, когда она пришла за ним, хотя к тому времени сумел сам справиться со всеми трудностями.

Утешив и причесав Майка, она повела его за собой. Хэршо поднял глаза:

— Привет, сынок. Садись.

— Привет, Джубал, — серьезно отозвался Майкл Смит, сел и стал спокойно ждать.

— Ну, мальчик, чему ты сегодня научился? — спросил Джубал.

Радостно улыбнувшись, Смит ответил, как всегда, после паузы:

— Я научился полуторному прыжку. Прыгаешь, ныряешь, входишь в нашу воду…

— Знаю, я наблюдал за тобой. Колени не сгибай, носки прямые, ступни вместе.

Смит погрустнел:

— Я правильно это не делал?

— Очень правильно делал, для первого раза. Последи за Доркас.

Смит обдумал предложение.

— Вода грокает Доркас. Она его лелеет.

— «Ее». Доркас — она, а не он.

— «Ее» — поправился Смит. — Мое говорение неверно? В «Вебстеровском словаре английского языка», новое международное издание, третий выпуск, отпечатано в Спрингфилде, Массачусетс, я прочел, что мужской род включает в себя женский род при говорении. В законе Хэгворда о контрактах, пятое издание, Чикаго, Иллинойс, 1978, на странице 1012, написано, что…

— Погоди, — поспешно прервал его Джубал, — мужской род включает в себя женский, когда говорят в общем, но не тогда, когда имеется в виду конкретный человек. Доркас всегда «она», «ее», а не «он», «его».

— Запомню.

— Постарайся, а то Доркас, пожалуй, докажет тебе, что она — женщина. — Хэршо задумался. — Джилл, он спит с тобой? Или с кем-нибудь из вас?

Поколебавшись, она невозмутимо ответила:

— Насколько мне известно, Майк вовсе не спит.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Можете считать, что я намеренно сделала это. Во всяком случае, он не спит со мной.

— М-м-м… проклятие, у меня чисто научный интерес. Майк, а что ты еще выучил?

— Два способа завязывать шнурки на ботинках. Один — чтобы упасть и лежать. Второй — чтобы ходить. Я научился спряжению: я есть, ты есть, он есть, мы суть, вы суть, они суть, я был, ты был…

— Ладно, хватит. Еще что?

Майк восторженно улыбнулся:

— До вчера я учусь катать трактор, ярко-ярко и с красотой.

— Что?! — Джубал обернулся к Джилл. — Не понял?

— Вчера днем, пока вы спали, Джубал. Все в порядке, Дюк присматривал за ним.

— Вижу, что все в порядке. Майк, ты читал?

— Да, Джубал.

— Что?

— Я читал, — честно ответствовал Майк, — три тома энциклопедии, от «Мариб» до «Мушр», от «Мушр» до «Озон», от «П» до «План». Ты велел мне не читать все подряд, поэтому я остановился. Потом я прочитал трагедию «Ромео и Джульетта» великого Вильяма Шекспира из Лондона. Затем — «Мемуары Жака Казановы», как они переведены на английский Френсисом Валлманом. Затем старался грокнуть прочитанное, пока Джилл не пришла за мной, — пора было завтракать.

— Ну и как, грокнул?

— Джубал, не знаю, — с волнением ответил Смит.

— Что тебя волнует?

— Я не могу грокнуть всю полноту того, что прочитал. В истории, написанной великим Вильямом Шекспиром, я испытал большое счастье от смерти Ромео. Но потом я стал читать дальше — и понял, что он лишился телесной оболочки слишком рано… я думал так и грокал. Почему?

— Да он же просто трепач, молодой дурак.

— Извини?

— Не знаю, Майк.

Смит обдумал ответ, потом пробормотал что-то по-марсиански и добавил:

— Я всего лишь яйцо.

— Что? Ты всегда говоришь это, когда хочешь о чем-то попросить. О чем же, Майк?

Смит поколебался, затем выпалил:

— Джубал, брат мой, пожалуйста, спроси Ромео, почему он прекратил телесное существование? Я не могу сам спросить — я всего лишь яйцо. Но ты можешь, — а потом научишь меня грокать такое.

Джубал понял: Майк верит, что Ромео был живым человеком, и ожидает, что он, Джубал, вызовет дух Ромео и потребует объяснения его поведения во плоти. Но как объяснить, что Капулетти и Монтекки никогда не существовали? Концепция «вымысла» выходила за рамки опыта Майка, для нее не было основания. Джубал все же попытался объяснить, но Майк так расстроился, что Джилл испугалась, как бы он снова не отключился.

Однако Майк заметил, что оказался в опасной близости от необходимости свернуться в шар; он уже научился понимать, что в присутствии друзей нельзя впадать в такое состояние, потому что (за исключением его брата доктора Нельсона) у них это вызывало эмоциональное расстройство. Сделав титаническое усилие, он замедлил сердцебиение, привел в порядок свои эмоции и улыбнулся.

— Я буду ожидать, пока гроканье придет само.

— Отлично, — согласился Джубал. — Знаешь, прежде чем что-то прочесть, спроси меня, Джилл или еще кого, вымысел это или нет. Иначе ты снова запутаешься.