Чтение онлайн

— Эй! — вспыхнула она. — Полегче на поворотах! — Мне даже показалось, что она топнула ногой, как ребёнок.

— Это же очевидно. Ты не в ладах ни с армией, ни со стражниками. Им будет проще вломить тебе, присвоить лавры и сдать меня с триумфом. Поверь, я уже встречал людей, которые думали, что могут меня сдать. Но почему-то ни один из них этого не сделал.

Это был полублеф. Но и в нём была доля правды.

— Ну-у-у, допустим... Но даже если и так — бесплатно я ничего не скажу, — ответила она, скрестив руки на груди и гордо вскинув подбородок.

— А если я заплачу? Что тебе нужно? — спросил я.

— Уверена, у тебя нет столько, сколько я обычно беру, — ухмыльнулась она, всем видом показывая: ты мне не ровня.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло. Мозг внезапно вспыхнул потоком данных. Будто время замедлилось. Я начал считывать каждую мелочь: стойку, взгляд, тон, движение плеча, морщинку возле губы. Шрам, старая одежда, затертая кожа пальцев, лёгкие синяки на шее. Информация не просто воспринималась — она складывалась в выводы. Новый навык? Или… активация скрытого потенциала?

Это было похоже на дедукцию. Хотя раньше я даже не знал, что это за слово. Но теперь — знал, куда смотреть. И знал, что говорить.

— Твой шрам. Твоя реакция на броню. Манера держаться. Ты не зарабатываешь много — едва хватает на еду. Ты не просто в плохих отношениях с армией и стражей — они тебя ненавидят. Я заметил следы побоев. Это не клиенты. Это власть. Ты выживаешь в канаве. Потому моя плата — следующая: я уничтожу генерала армии людей. А ты хочешь того же.

Я не знал, откуда пришли эти слова. Но знал, что попал точно в цель.

— Да что ты вообще знаешь обо мне?! — вскрикнула она.

— Хочешь — докажи, что я не прав. Скажи это. Я просто уйду. — Я смотрел прямо в глаза.

Её лицо исказилось. Сначала злостью, потом — досадой. Она знала, что я попал. И знала, что не может ничего с этим поделать.

— Что тебе нужно? — прошипела она сквозь зубы.

— Всё, что ты знаешь про генерала. Как его сломать. Разрушить его репутацию. Я уверен, ты в курсе, что он глава секты.

— Культа. Который зовёт себя Апостолами, — кивнула она. — Да, я знаю. Но ты не разрушишь его заговором или слухами. Единственный, кто может уничтожить генерала — это сам народ. Только он.

— Пошли со мной. Обсудим всё в безопасном месте, — предложил я.

Я хотел поговорить с ней и Алисой вместе. Но Рейн покачала головой.

— Есть место получше.

Она провела меня через узкие улицы, пока не привела в подвал одного из домов — недалеко от окраин бедного квартала. Запах пыли, влажные стены, тусклый свет свечей. Карты, свитки, старые книги. Куча заметок. Похоже, она действительно собирала информацию. Но продать это никому не могла — слишком опасно.

— У генерала много влиятельных друзей. Он силён и как политик, и как воин. Его боятся и его уважают. Солдаты следуют за ним без вопросов. Я уже говорила — только народ способен его свергнуть, — Рейн говорила тихо, но с нажимом.

— И как же это сделать? — спросил я, усаживаясь на старый деревянный стул.

— Есть только одно место в столице, которое не подчиняется ни ему, ни совету, ни кому-либо ещё. Независимая структура. Люди верят ей. Их решения — как приговор. Неоспоримы. — Она обвела взглядом стены, как будто проверяла, никто ли нас не слышит.

— И что это за чудо-организация, которая не поднимет меня на вилы, а поможет?

— Суд, — коротко сказала Рейн.

— Прости, что? Как суд может мне помочь?

— Ты можешь обвинить кого угодно, в чём угодно. Если у тебя есть доказательства. Тогда дело передаётся в суд. Там — присяжные и три судьи. Если ты докажешь, кто он на самом деле… ему конец. Даже друзья не спасут.

Она говорила с уверенностью. Не как информатор. Как человек, который давно вынашивает этот план.

— И почему же ты сама так не сделала? — спросил я, сузив глаза.

— Я торгую информацией. Как думаешь, много найдётся людей, которые меня поддержат? — сказала Рейн. — Скорее скажут, что я всё выдумала… или просто посадят в камеру. А вот ты — другое дело. Тебя никто не видел лично. Но ты уже вызвал резонанс. Твои поступки, твоя история — даже слухов будет достаточно, чтобы тебе позволили открыть рот. С тобой всё иначе.

— И что я им скажу? Какие доказательства предъявлю? — спросил я. Этот план казался отчаянным и шатким.

— Хех, расскажи мне всё, — усмехнулась она. — Всю свою жизнь. Всё, что знаешь. А я помогу тебе свергнуть генерала. Но кое-что попрошу взамен.

— Власть? Деньги? Секреты? — начал я, перечисляя возможные мотивы.

Она вдруг замолчала. Её взгляд стал иным — тяжёлым, незащищённым. Вся бравада слетела в одно мгновение, как маска.

— Вытащи меня отсюда... — тихо сказала она. Почти шёпотом.

И меня пронзило. Как удар. Я понял.

Её роль — знать многое, видеть больше, чем другие. Быть окружённой опасностью, но не иметь возможности использовать свои знания. Жить под гнётом, среди побоев и угроз, как чужая среди своих. Её ненавидят за то, что она знает. Её боятся — и потому используют. Она казалась сильной, дерзкой, уверенной. Но всё это — защита. Внутри неё — тоска. Ненависть к собственной жизни. Она хочет, чтобы это кончилось. Хочет свободы. Спокойствия. Возможности дышать.

— Идёт, — сказал я, не колеблясь.

Я не знал, что будет дальше. Не знал, что стану с ней делать, если всё закончится хорошо. Но что-нибудь придумаю.

— Ладно, какой план? — я встал со стула и подошёл к столу.

— Будет сложно. Очень сложно. Придётся тебе проявить себя. Умеешь манипулировать людьми? — спросила Рейн, изучая меня внимательным взглядом.

— Возможно, — коротко ответил я.

— Слушай внимательно. Три судьи. Двадцать присяжных. Именно они вынесут вердикт, который разойдётся по всему королевству за один день. Но есть способ склонить чашу весов на твою сторону, — произнесла она, и в комнате повисла тревожная тишина.

Затем Рейн начала длинный, подробный монолог. Казалось невозможным, чтобы один человек знал так много. То, чем она делилась, могло уничтожить любого, даже самых влиятельных. И я не понимал — как она вообще ещё жива? Почему никто до сих пор не заткнул ей рот?

В королевстве людей в случае спорных моментов или серьёзных обвинений дело передаётся в суд. Трое судей, избранных народом. Формально правительство не вмешивается в этот процесс, поэтому решения суда считаются голосом самого народа.