Чтение онлайн

— Привет работягам и их неусыпным стражам! — Эйден появился меж высоких стогов совсем близко, и, если бы не окрепшее уже знакомство да дружелюбная мина, мог бы получить вилами.

— Ох и мастерски ты крадёшься… мастер. — Гаронд перекинул опасный инструмент в левую, правой крепко пожал протянутую руку. — Ладно этот дармоед, — кивнул он на собаку, — но и я, выходит, старею. Так смотри, с перепугу не разберусь и того…

— Этого. Не хотел смутить, каюсь, привычка. По лесам побродить люблю.

— Кто ж не любит.

— Ну так бросай свою работу, которая, как известно, не волк. Да пойдём.

Фермер задумчиво насупился, переводя серьёзный взгляд с сена на заплечный мешок алхимика и обратно. Оставлять дело вот так, среди дня, было странно. Но он начинал привыкать. Да и волкодав уже не лежал, а сидел в дюжине шагов, нетерпеливо перебирая передними лапами и шевеля задом.

— Идём, чего ж не пойти. Ты тоже, обормот. — Пёс, никогда не имевший ни имени, ни клички, с готовностью потрусил следом.

Ближайший смешанный лесок, изрезанный балками и овражками, ещё не успел толком пожелтеть. Но уже редел, сбрасывая и без того не слишком пышную листву, обнажая редкие зелёные сосны и рыжеватые замшелые валуны. Крупные камни торчали здесь на каждом шагу, являясь одновременно пороком и естественной защитой этого немощного леса. Участок бедной, каменистой земли не имел достаточно сил, чтобы растить вековые дубы с раскидистыми кронами, и потому уцелел почти нетронутым островком, среди распаханных полей и разбитых садов.

Два человека и собака шли почти молча, не соблюдая тропы, не держась друг за другом. Так, что было непонятно, кто кого ведёт. Наконец Эйден остановился у особенно массивной красноватой глыбы и вопросительно качнул головой. Гаронд пожал плечами и кивнул. Мол, почему бы и нет. Пёс что-то тихонько буркнул и улёгся здесь же.

— Хочу сказать, — начал Эйден, разбирая заплечный мешок, — что ваше местное винишко меня утомляет. Как пошли размолвки с сардийцами, приличного красного достать всё сложнее. И уж я-то понимаю, что эти мохнобровы — сущие засранцы, и век бы с ними не видался, но при чём здесь, чёрт побери, вино? Политика — политикой, но на святое покушаться…

— Чьё — ваше? — Гаронд, чуть кряхтя, уселся на край камня, и задумчиво косился на здоровенную флягу, извлекаемую из мешка. — Я не винодел, не карс, да и вообще… — Он махнул мозолистой рукой, ленясь вдаваться в детали и уточнять. — А что там с этими, как ты их… с бровастыми? Я-то за работой не сильно того… вникаю.

— Да и я не стремлюсь. Но оно само находит. Девки… девушки, тётки и женщины, основные мои знакомства, болтают без устали. С утра и до ночи, с ночи до утра. А им их же гости последнее, свежее приносят. Сард, шалман пиратский, никому, понятно, не присягал, не обещался. И все его островитяне, соответственно, тянут монеты как с нас, ну то есть с карсов, так и с Редакара. За транспорт морем, поставку всякого, морскую же разведку да несмелый грабёж обеих сторон.

— То есть — как всегда?

— Да. И нет. — Эйден, обнимавший до сих пор флягу, всё же вспомнил зачем пришли. С характерным звуком извлёк пробку, потянул носом, разлил по двум деревянным лакированным чашам. — Они, понимаешь, до жути обидчивые, эти дерзкие мореходы. Половина их капитанов, взяв денег Редакара, пробовали заблокировать карские гавани. Остальные же, получив золота здесь, пробовали блокаду снять. Между собой перессорились, немножко даже потопили, и на всех кругом обиделись. И более всего — друг на друга. Мужики горячие, им только дай повод, так теперь и режут земляков в прибрежных водах, отсюда и до Леммаса. Да так стараются, что вино, единственную свою приличную, честную статью дохода, подзабросили. Надеюсь — ненадолго.

Гаронд вежливо дослушал. Вежливо принял чашу. Подражая — принюхался. Скривился резко и искренне, будто силясь выдохнуть то, что по неосторожности вдохнул.

— Что ж за яд такой, — отметил он сипловато, — страшнее того, другого.

— Это, может быть, на запах. А ты глотни хорошо, только не вдыхай сразу. А погодя вот, понюхай. — Эйден отломил половину небольшого ржаного каравая, положил рядом.

Проплешины меж деревьев, поросшие сухим теперь ковылём, шли рябью от лёгкого ветра. Пёс, старательно любуясь осенью, подползал всё ближе к камню.

— Ох отр-рава… — утробно рыкнул Гаронд, — но тепло приятное разливается. Как от твоего эликсира. В груди горячо.

— Не беспокойся, на том сходство и заканчивается. Позывов страсти и «боевой готовности» не жди. Хотя, в некотором смысле, спирт вполне может подтолкнуть несмелых к действию. А это, — алхимик торжественно простёр руки над флягой, — самый чистый спирт, что я только встречал в своей нетрезвой жизни. Тройной перегонки, да через новый куб с медной проволокой… Полыхнёт, аки лесной пожар жарким летом. Показать?

— Нет.

— Смотри! — Эйден плеснул со дна чаши на камень, дыхнул едва заметно, вспыхнуло. — Ровнёхоньким синим пламенем… И сгорел мгновенно, без остатка. Считаю, это красиво. Люблю огонь. И спирт.

— Ну спирт, пожалуй, ничего.

— Эх, ладно. Рассказывай ты теперь. Насколько я понял — мужская сила снова с тобой и в избытке. Тошноты и рвоты, как бывало раньше, не случается. И трав своих ты…

— Не завариваю больше, как ты и велел. Я всё помню, они могут не ладить с эликсиром. Да, с этим, — Гаронд неловко отмечал тоном и мимикой всё, что сложно произнести вслух, — порядок. За что благодарен. Вот только Бера… Ребёнка пока нет, не ждём. Знаю, я нетерпелив, пью твои зелья всего несколько месяцев… Но уж терпел годы до того. Скажи, велика ли надежда, что у меня всё выйдет? Что дети будут, что…

Волкодав, решивший, видимо, что люди достаточно увлечены беседой, тихонько потянул полуоткрытую пасть к мешку, от которого пахло просто немыслимой вкуснятиной. И почти уже дотянулся, когда, опасливо косясь наверх, столкнулся взглядом с хозяином. Пёс отпрянул тут же, как от змеи, но крепкие пальцы Гаронда всё же достали его, звучно щёлкнув по черепу. Затрещина вышла резкой и тяжёлой, волкодав даже споткнулся, припадая на передние лапы. Убегать было нельзя, хоть и хотелось, и он виновато-осторожно отполз под ближайший куст, сопя и проклиная манящий запах.

— Да тихо ты, — от неожиданности Эйден аж подпрыгнул, — зашибёшь животинку! Смотри, икает даже. Это он на сало посягнул, не сдержался. И явно раскаивается, стыдится.

— Глупости.

— Сейчас порежу на хлебушек, попробуешь, сам пса поймёшь. А про детей… Так мне, быть может, придётся осмотреть ещё и Беру. Да не каменей ты, ишь — лицо застыло, аж страшно. Не сверкай глазами, я же медик, вроде как. Целитель, знахарь… Кто там тебе больше доверия внушает. И я уже говорил с повитухами из города, у меня даже манускрипт есть, на старобирнийском. То есть томик такой, — Эйден зачем-то показал руками точные размеры книги, — серьёзный. Знаешь, сколько девиц я поправил? На улице Аллегри меня отпускать не хотят, комнату за так обещают.