Чтение онлайн

— Марк! — раздается злой крик Дианы сверху. — Сволочь! Дверь открой!

Выхожу к припаркованным машинам и вскидываю голову. Диана высунулась в окно и я едва могу разглядеть ее лицо во тьме.

— Это несмешно! Ты запер меня в моей же квартире!

— Ты хочешь свадьбу? — повышаю злой голос почти до крика.

— Я хочу спать, Марк! — рявкает она. — И свадьба мне твоя ни в одно место не уперлась! Ты мне надоел! Отдай ключи!

— Одна ночь, Ди, — я прячу руки в карманы, — и я оставлю тебя в покое.

— Да мать твою!

Об асфальт в нескольких шагах разбивается чашка.

— Насколько я была близка к твоей голове?! — истерично взвизгивает Диана.

— Около метра, — смеюсь я и отступаю от нового снаряда, что разлетается на десятки мелких белых осколков.

— Стой на месте!

— Одна ночь, Ди, — повторяю я. — И мы разойдемся. Ты меня больше не увидишь.

— Как же ты меня, сука, бесишь! — сверху летит белое блюдце.

Я вновь шагаю в сторону, и Диана клокочет что-то невразумительное о том, какой я мудак и только Витязь у меня милашечка.

— Ненавижу!

— Одна ночь!

— Да завалите вы уже! — ревет мужской голос в темноте. — Или вам такую ночь устрою! Взвоете сукины дети!

— Вот шлюха! Дашка! — вопит слева старуха. — Вызвала клиента, то будь добра смену отработай! Иначе я в полицию позвоню!

— Никого я не вызывала, — отвечает ей насмешливый женский голос. — Это не мой.

— А чей?! У нас тут еще одна прошмандовка завелась?!

— Одна ночь, Ди! — носком туфли отпинываю осколок. — Всего одна ночь!

Чувствую ее злость, бессилие и стыд перед соседями, которые в ожидании замолкли.

— Ну?! — не выдерживает старушечий голос. — Мне в полицию звонить?

— Слушай, сладкий, — смеется невидимая жрица любви, — может, ну ее эту Ди, и ты ко мне поднимешься? Сделаю скидку.

— Ах ты, гадина бессовестная, чужих клиентов уводишь? — вскрикивает старуха на третьем этаже. — Постыдилась бы! Я-то думала ты, хоть и проститутка, Даша, но честная! Ах ты, дрянь! Я бы тебе за такое патлы-то повыдирала!

Задорный и беспечный смех, и Диана с рыком закрывает окно:

— Поднимайся!

— А с какой это квартиры? — в нездоровом люопытстве интересуется мужик, который обещал, что мы взвоем.

— Пасть закрыл! — поворачиваю лицо на его голос. — Все, скрылись и спатки!

— Как скажешь, папуля, — хохочет, я так понимаю, Даша. — Ух, какой! Злой, аж мурашки по коже.

Ныряю под козырек и расстегиваю пуговицы под воротом рубашки. Пару минут стою в тишине, разбирая под теской лампочкой кривые и косые надписи на двери, и вхожу в мрачный подъезд. Одна ночь, и я пропадаю с радаров.

Марк с порога командует:

— Раздевайся!

— Знаешь что… это... ты...

Он не дает мне договорить и в ярости впивается в губы, проталкивая нахальный язык в рот. Я мычу, а он стаскивает с меня толстовку, игнорируя попытку отбиться от него.

— Да что с тобой не так?! Остановись!

Опять возмущенно мычу в его рот и кусаю за губы. Отшатнувшись, прижимает ладонь ко рту и хмурится.

— Прости, — я отступаю, оправляя футболку, а Марк делает размашистый шаг в мою сторону. — Ты меня пугаешь.

— А ты меня заводишь.

Я взвизгиваю, и Марк, скинув туфли, рвется ко мне. Сгребает в охапку, закидывает на плечо и идет в спальню. Я опять чувствую себя маленькой и слабой девой, которую украл бессовестный варвар и тащит в свое логово. Бью его крепкой заднице кулаками, и он швыряет меня на кровать.

— Прости, что чашками бросалась и укусила, — я вскидываю перед собой руку. — Это было лишним.

Марк рвет рубашку, и удивленно замираю, потому что такого поворота я не ожидала. Да и в его вспышке агрессии и напряженных мышцах груди и живота есть что-то очень сексуальное: темное и первобытное. Самец принял решение меня взять и не будет спрашивать моего мнения. Да возмущения будут лживыми, потому что между ног требовательно потянуло.

— Раздевайся, Ди, иначе я тебя сам раздену и не обещаю быть ласковым и нежным, — Марк резко вытягивает из пояса брюк ремень. — А потом тебя, сучка, отшлепаю. Раздевайся! — хлещет ремнем по матрасу. — Не зли меня!

— Чокнутый! — я торопливо стягиваю штаны вместе с трусиками. — Тебя бы самого по заднице ремнем!

— Футболку, — Марк скрипит зубами.

Да что на него нашло? Он и так не отличался адекватностью, а сейчас совсем с цепи сорвался, но надо сказать, что его ярость откликается во мне теплым трепетом. Я бы не хотела, чтобы меня отстегали ремнем, но сами угрозы и строгие приказы будят что-то затаенное.

Сажусь и стягиваю под пристальным взглядом футболку и поднимаю глаза. Будет слишком нагло и бесстыдно потянуться к его ширинке и освободить из плена член, которому тесно в брюках? Или я сыграю на опережение?

— В коленно-локтевую, — шумно и сдавленно выдыхает, вглядываясь в глаза со злой досадой.

Какой он сложный, но я сыграю по его правилам. Молча встаю, разворачиваюсь к Марку спиной и забираюсь на матрас коленями, а затем опускаюсь на четвереньки, оперевшись на локти. Вздыхаю для приличия. Очень неловко и стыдно быть раскрытой перед мужчиной. Все мои прелести на виду.

Поглаживает ягодицы, бедра и вновь поднимается, чтобы надавить на поясницу, вынуждая выгнуться и раскрыться шире. Закусываю губы и закрываю глаза.

— Потекла, — пальцы касаются моего лона и на выдохе. — Красота. Пухленькая такая.

Я краснею. Вот ему обязательно сопровождать созерцание моей промежности пошлыми комментариями, от которых от загривка до копчика прокатывается волна мурашек. Вздрагиваю, когда пальцы проскальзывают между складок и хрипло выдыхаю.

— И чем тебе не угодила свадьба со мной? — дергает рукой, и я вскрикиваю от неожиданности. — Да любая сучка на твоем месте была бы рада просто рядом со мной постоять в свадебном платье.

— А я не хочу свадьбы с тобой, — сдавленно отвечаю я. — Я твои капризы…

Вытягивает пальцы и резко погружает их до самых костяшек, намекая, что мне следует заткнуться. Вместо слов я издаю возмущенный стон. Выныривает из меня и одаривает злым шлепком, от которого я охаю.

— Буду скучать по этому виду, — хмыкает и шуршит чем-то.

Я оглядываюсь через плечо. Марк в непонятной мне ярости натягивает презерватив. Переводит взор на меня. Глаза обиженные и разочарованные, будто это не я перед ним стою, вздернув зад, а он. Хочу подняться и послать великовозрастного капризного мальчишку к черту, а он хватает за волосы и рывком всаживает член до основания.