Чтение онлайн

Несколько вдохов и выдохов, и Марк проникает глубже. Вновь замирает, а меня переполняют противоречивые ощущения. Я возбуждена, пристыжена грязной близостью и меня распирает тянущей болью.

— Моя красавица, — мурлыкает Марк и покрывает плечи поцелуями.

Когда я со сдавленным стоном выдыхаю, он твердым и решительным толчком входит на всю длину.

— Ох, Ди, — хрипло и влажно шепчет на ухо, — ты такая узенькая.

— Заткнись, — сжимаю кулаки и зажмуриваюсь. — Больно.

— Потерпи, отпустит, — его руки пробегают под лопаткам, спине и пояснице, — дыши, расслабься и раскройся.

Я сглатываю и с усилием воли на выдохе обмякаю на матрасе. Скользящий толчок, и я закусываю губы, и рука Марка ныряет под живот и юркает между бедер. Давит на клитор, пропускает его через пальцы, вторя глубоким и неумолимым фрикциям, и через несколько мгновений из меня рвутся отчаянные и громкие стоны. Каждое его движение отзывается во мне болезненными судорогами, и они нарастают и затем густым и липким потоком охватывают нижнюю часть тела.

Я вскрикиваю. Спазмы туго стискивают член Марка, и он со стоном наваливается на меня, рвано вжавшись в ягодицы. Чувствую, как он содрогается в потоке удовольствия, что оглашает меня рыком, и закусываю плед в зубах. Мажет губами по плечу и, резко отпрянув, выскакивает из меня с громким влажным звуком. Плюхается на пол, откидывает голову на матрас и выдыхает:

— Это был мой лучший оргазм.

— Уходи, — сползаю на пол и устало смотрю в его раскрасневшееся лицо.

— Не прикидывайся, тебе понравилось, — спесиво хмыкает и тянет к моей щеке ладонь.

Я отшатываюсь от него, как прокаженного. Я не злюсь и не обижена. И об экспериментах с попой тоже задумывалась однажды, поэтому во мне нет агрессии к Марку. Я понимаю, что мне не получить от него большего, чем просто секс, а он сам по себе в отрыве от чувств и эмоций не имеет ценности, пусть и кончаю ярко и сильно.

— Тебе понравилось, Ди.

— Да, оргазм случился, — неуклюже встаю и ковыляю прочь, тихо покряхтывая, — но я не этого хочу.

— А чего ты хочешь?

— Хочу спать и чтобы ты ушел, — открываю дверь, и в ногу с мяуканьем носом утыкается Витязь. — Я теперь в курсе, что способна кончить от анала, но я прекрасно себе жила и без этого знания.

Я подхватываю Витязя на руки, чмокаю его в лобик, носом трусь о пушистый животик и шепчу в его сердитую морду:

— Буду скучать.

Спускаю его на пол, выхожу и выпиваю на кухне стакан воды, глядя в окно на темное небо. Между ног тянет, а в голове пусто. Запираюсь в ванной комнате и минут сорок стою под душем. Некоторых мужчин надо обходить стороной за несколько километров. Слышу сквозь шум воды, как хлопает входная дверь, и прижимаю лоб к кафелю. Ушел, мерзавец!

Марк ушел и Витязя забрал. Я собираю обрывки фотографий и ложусь спать. Не признаю, что я обиделась, но заснуть не могу часа три. Ворочаюсь, пыхчу, ворчу и бессонницу списываю на ноющую и растянутую бессовестным вторжением попу. Как я умудрилась еще и удовольствие получить? Там ведь не стручок и не огурчик.

Марк был прав. Ни единой мысли о Вове на кровати и под одеялом, под которым мы спали и обнимались. Бывший жених обратился в блеклое пятно без лица и голоса. Вся голова забита другим мужчиной, который поиграл и выкинул, и кота еще забрал!

— Ненавижу, — цежу сквозь зубы и бью кулаком по матрасу. — Витязя не прощу! Мог бы его оставить!

Я бы уткнулась в его мягкую шелковистую шерстку, пожаловалась на подлого Марка под мелодичное мурчание и, возможно, расплакалась. А сейчас и плакать не хочу, потому что злюсь до крепко сжатых кулаков под одеялом. Внутри так и кипит желание побежать за Марком, ворваться в его квартиру и силой отобрать Витязя, но все закончится, вероятно, сексом. Прямо в прихожей…

Клокочу бессвязные ругательства и прижимаю к лицу подушку в желании саму себя задушить за отвратительные мыслишки, от которых тяжело дышать. Давай, Дианочка, думать о том, какой Вова подлец и как мне теперь жить, опозоренной и оскорбленной. Нет. Ничего не шевелиться в груди, а стоит о Марке заикнуться, так я готова лопнуть от негодования.

Засыпаю только к десяти утра, а просыпаюсь к пяти вечера. От звонка. В сонном восторге не глядя хватаю телефон и вместо голоса Марка слышу Вову, который мне говорит:

— Привет, — хрипло и виновато.

— Какого черта?

— Прости меня.

Накрываю лоб рукой. Как у него хватило наглости мне позвонить?

— Ди…

— Что?

— Мне без тебя плохо. Давай начнем все сначала? Я люблю тебя, Ди.

Я выдыхаю и растекаюсь по кровати с гримасой отвращения.

— Ди…

— Вов, отвали, — шепчу я. — Все кончено. Какой прости, Вов? Ты, сука, свадебные деньги стащил!

— Ну и пошла ты, шлюха! Знаешь, сколько у Марка было таких, как ты? А? Думаешь, он тебя не кинет, как очередную потаскуху? Да у него каждую неделю была новая шалава! И ты рядом с ними вообще не валялась.

— Я слышу в твоем голосе зависть, Вов. Ты чуть потише завидуй, ага? — я смеюсь, потому что истерика Вовы меня забавляет. — И я не вещь, чтобы меня бросать или кидать.

— Ты не будешь с ним счастлива, — с ненавистью в голосе шипит Вова. — Он сделает тебе больно.

— Ну, тебя-то никто не переплюнет.

— Прости…

— Вов, я бы пожелала тебе счастья и настоящей любви, но, — я хмыкаю, — это будет жестоко по отношению к девушке, которой не повезет с тобой встретиться. Поэтому живи до старости одиноким и под крылышком мамы.

— Ди…

— Помнишь, ты как-то скромненько намекал на анал, — я скучающе смотрю на ногти.

— Да.

— И отшутилась, да?

— Да.

— Ну вот. Марк меня сегодня лишил девственности и сзади, — я прикусываю кончик языка и наслаждаюсь криками и оглушительными оскорблениями и проклятиями в мою сторону. — По самые яйца всадил.

Чего только мне Вова не желает. И сдохнуть под забором, и сгнить от сифилиса, и подавиться членом Марка и его кончей. Когда гневная тирада затихает, он всхлипывает:

— Прости.

— Вов, ты же должен понимать, что это конец.

— Тебе место на панели, — хрипит Вова, а я опять смеюсь. — Ненавижу тебя. Я же детей от тебя хотел.

— Чего тебе от меня надо?

— Хочу чтобы ты страдала, — обиженно шмыгает в трубку. — Ты знаешь, что о тебе сейчас говорят?

— Я подозреваю.

— И?

— Сейчас мне глубоко начхать на сплетни и слухи, — я устало вздыхаю. — И мне жаль, что у людей в жизни не происходит ничего интересного, кроме того, как обсудить ужас какое скандальное видео с моим участием.