Чтение онлайн

— Куда? — Рычит он, а задыхаюсь от распирающего и тянущего дискомфорта, что давит на матку раскаленным молотом. — Ты моя на ночь. И я тебя так отымею, что ходить неделю не сможешь.

— Мудак, — выдыхаю я между грубыми толчками и обрывистыми криками.

Со мной определенно что-то не так. Марк вгоняет меня на всю длину, комната полнится шлепками, оскорблениями и моими визгами, но кровь кипит, а мышцы плавятся от черного желания. С каждым рывком оно сгущается, бурлит и взрывается спазмами. Я верещу, Марк дергает меня за волосы, притягивая к себе и чуть не сворачивает мне шею в глубоком поцелуе.

Вжимается в бедра. Его член пульсирует, вторя моим затихающим судорогам в мышцах. Затем он с очередным невразумительным оскорблением отталкивает меня, резко выскользнув, и я со слабым стоном валюсь на матрас, прижав ладонь к опухшей промежности. Стягивает презерватив, покидая комнату, и шипит:

— Дрянь.

— Пошел в жопу! — бурчу я в одеяло.

— Мы вернемся к этому разговору после того, — глухо и презрительно хмыкает, — как я приму душ.

На кровать по пледу и неуклюже взбирается Витязь и мяукает, а затем сворачивается в клубочек на углу матраса. Я не могу расстаться с этим мохнатым пупсиком, а Марк из вредности его у меня отнимет. У него ведь сердца нет. Всхлипываю, подползаю к котенку и утыкаюсь носом в мягкую шерстку. Коротко и сонно мурлыкает и на спинку переворачивается, вытянув лапки.

Марк возвращается, когда я почти задремала, накрыв ладонью Витязя. Нависает над кроватью голый, и пахнет от него моим гелем для душа с апельсином и мятой. Я с сонным стоном переворачиваюсь на спину, медленно моргаю и тру глаза. Все еще злится, и я без понятия, что его так раздраконило. Чашки или мои зубы на губе? Или то и другое? Я же извинилась. Он же должен понимать, что превратил мою жизнь в какую-то чехарду с картами, предательством и расставашками.

— Нам тут лишние свидетели не нужны, — он поднимает пискнувшего Витязя на руки и выносит его из комнаты. Запирает дверь под его оскорбленное мяуканье и возвращается к кровати. — Предлагаю поработать ротиком, Ди, перед тем, как мы продолжим.

— Сколько в тебе наглости, — я сажусь и понимаю на него глаза. — И ни капли совести.

— И тебе это нравится, — ногой разводит мои колени, встает между ними и легонько бьет головкой по губам с самодовольной улыбкой.

Унизительно, но внизу живота от гнусной наглости тяжелеет и тянет, и дыхание сбивается. И щеки от румянца теплеют.

— Открывай рот, Ди, и теперь я в курсе, что ты можешь мороженое целиком заглотить.

— Твой член на мороженое не похож, — я пальцем отвожу его достоинство, что окрепло и налилось кровью чуть в сторону, а то бубнить в него, как в микрофон не хочу. — И твоя наглость, может, меня заводит, но не нравится. И после того как ты оставишь меня в покое, я обсужу этот вопрос с психотерапевтом онлайн, потому это очень нездоровая хрень. И тебе тоже стоит со своими тараканами, Марк, разобраться. С тобой явно что-то не так.

Затем я, надменно улыбнувшись ему, провожу языком от яичек до головки. Смотрю на него исподлобья с презрением, смачивая вздрагивающий ствол слюной.

— Язычок высунь и рот пошире, — он криво улыбается.

Глаз не опускаю. Я тебе больше не смущенная девица, которая до дрожи в коленях тебя боится и страдает от чувства вины перед собой, друзьями и родственниками. Рот открыть и язык вывалить? Хорошо, выполню твой приказ, лишь бы от тебя избавится.

— Вдох, — скользит головкой по языку, — и расслабься, Ди.

Запускает в волосы пальцы и наглым остервенелым толчком проталкивается через язык в глотку, которую тут же схватывает болезненный спазм. Мой нос прижат к лобку, поросшим влажными завитками. Пытаюсь оттолкнуть мерзавца, бью его кулаками по бедрам. Стальной хваткой удерживает голову, резкими фрикциями продирается сквозь мое мычание, рвотные позывы и порыкивает. Слюни потоком текут из носа и с языка на подбородок и тянутся вязкими нитями к полу.

Марк сношает меня в рот глубокими и агрессивными толчками, утверждая надо мной свое господство, против которого я не в состоянии выступить. Дергает голову назад, горящим взором вглядывается в помутневшие глаза, ухмыляется, наслаждаясь моим кашлем, стонами и всхлипами. Я вся в слюнях и слезах.

Отталкиваю его, зло фыркнув в лицо, и неуклюже пытаюсь отползти к другому краю кровати. За лодыжки подтягивает к себе. Я животом на матрасе и коленями на коврике. Проводит пальцами по промежности и с наигранным удивлением охает:

— А кто это у нас тут такой мокрый?

Собирает смазку и под мое испуганное ойканьем проталкивает два пальца в тугое кольцо мышц между ягодицами.

— Ты хотела что-то сказать, Ди? — хрипит на ухо и вводит пальцы до костяшек.

У меня глаза готовы выпасть на матрас от неожиданности и боли.

— Расслабься, — шипит Марк. — Ты мне пальцы вздумала сломать?

— Ты… какого… — я задыхаюсь и едва проговариваю слова, — творишь…

— Расслабься, — недовольно повторяет Марк.

— Я не могу…

— Дыши, — голос Марка меняется со злой претензии на ласковый и бархатный шепот. — Дыши, вдох-выдох, моя милая Ди.

Трепетно целует в плечо, и это, черт его дери, срабатывает. Испуг отступает, и по венам растекается теплое и извращенное желание. Я на выдохе расслабляю мышцы.

— Моя умница…

Его низкая и мягкая хрипотца опутывает мозг паутиной. Уверенные фаланги неторопливо скользят во мне, растягивая и разминая мышцы. Боль сгущается желанием, и под мой стон в меня проскальзывает три пальца. Марк ведет ими по кругу, расширяя узкую щель желанием и нездоровой тягой упасть на самое дно.

— Хорошая девочка, — убирает руку, и слышу щелчок.

Я оглядываюсь. Марк льет на ладонь косметическое масло, которым я балую кожу после душа. Замечатальное масло, густое, нежное, состав натуральный и без химических отдушек. За хорошие деньги его заказала, а Марк его на член намазывает, а затем заносит бутылек над моей попой, переворачивает и выдавливает непростительно огромное количество дорогого эликсира мне на анус.

— Марк…

— Я не взял смазку, — небрежно отзывается, закрывает и отбрасывает бутылочку на матрас.

— Ты… — у меня слов не хватает, чтобы выразить свое возмущение.

Его пальцы опять поглаживают по разогретым нежным мышцам, а через секунду он в них вдавливает головку.

— Не надо… Марк… Ох, мать моя женщина!

Я утыкаюсь лицом в складки пледа. Горячая головка проскальзывает через кольцо тугой плоти.

— Дыши, Ди, — Марк замирает и ласково поглаживает поясницу и ягодицы. — Моя девочка.