Чтение онлайн

— Нет… мы берем вот этот. Только… белое уберите, пожалуйста, Олеся не любила этот цвет…

— Это отличный выбор для молодой женщины, — с энтузиазмом откликнулся Натан Наумович, и Анфису передернуло от цинизма этого комментария. — Какой тогда цвет материала предпочитаете?

— Анфиса, какой? — беспомощно оглянулась на нее мать.

— Мама, — мягко сказала Анфиса. — На похороны прилетит муж Олеси, у них в стране как раз белый является цветом траура. Может быть, все-таки лучше сделать так, как это принято там? Все-таки Олеся там много лет прожила…

— Зачем? Мы не знаем этого человека, почему должны подстраиваться под законы страны, где никогда не были?

— Мне кажется, ему так… будет легче.

— Почему?! — выкрикнула Тамара Андреевна, вцепляясь в локоть Анфисы пальцами. — Скажи — почему я должна думать о том, чтобы незнакомому человеку стало легче?! Кто подумает обо мне?!

— Хорошо, мамочка, только не волнуйся. — Анфиса погладила руку матери и спросила: — Тогда — какой цвет?

— Может, бежевый? — немного успокаиваясь, произнесла Тамара Андреевна.

— Да, мама, бежевый будет хорошо.

— Тогда бежевый… — повторила Тамара Андреевна.

Так, пункт за пунктом, они заказали все необходимое, и Анфиса даже порадовалась, что мать накачалась препаратами, потому что сделала все почти спокойно, без особой истерики и слез. И это было кстати, Анфиса чувствовала, что, если мать сейчас заплачет, она сама уже не сможет удержаться и коллективная истерика может затянуться и затормозить все намеченные на сегодня дела.

Оплатив все, они вышли на улицу, и Анфиса, набрав воздуха в грудь, с облегчением выдохнула.

— Мама… через три дня прилетает Хиро. Я сняла ему номер в отеле недалеко от вас. Думаю, нужно пригласить его до похорон на чай… или как там… И мы не спросили его мнения по поводу похорон…

— Мы похороним ее так, как принято у нас. Если его что-то не устраивает, придется смириться, — отозвался отец. — И я не хотел бы его видеть.

— Папа… но он Олесин муж, они ведь женаты официально.

— Они официально женаты в Японии.

— Какая разница? Он ее муж, он имеет право попрощаться, раз уж хоронить ее мы будем здесь. Ты понимаешь, что он не сможет к ней на могилу приходить? И что — мы лишим его возможности увидеть ее в последний раз? Мы ведь люди, папа, нельзя так.

— Она из-за него бросила сына.

— Ты не прав. Сына она бросила задолго до встречи с Хиро, — возразила Анфиса, чувствуя необходимость защитить зятя.

— Какая разница… Она могла вернуться из Америки и снова жить с Антошкой, но выбрала Японию и этого…

У отца тряслись руки, Анфиса только сейчас это заметила и немного испугалась:

— Папа… ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично! Прекрасно я себя чувствую! У меня погибла дочь, а я жив, потому чувствую себя замечательно! И ты, кстати, тоже жива! — Леонид Николаевич развернулся и пошел к лесенке, ведущей по небольшому пригорку на тротуар.

— Куда ты?

— Доберусь на трамвае! — Он даже не обернулся, но по напряженной спине Анфиса поняла, что отец взял себя в руки и до дома доберется нормально.

— Ему нужно побыть одному, — произнесла рядом негромко Тамара Андреевна. — Не обращай внимания, Анфиса, отец винит себя в том, что случилось.

— Что за ерунда? Папа-то при чем тут?

— Нет, речь не о ее смерти… речь о том, как она прожила жизнь.

«Ну, вот это как раз то, о чем я его предупреждала много лет назад. Только не Олеська его обвинила, а он сам», — подумала Анфиса, а вслух произнесла, открывая машину:

— Все, мам, поехали, прохладно уже.

Уже в машине она вдруг вспомнила фразу, брошенную отцом на прощанье — «И ты, кстати, тоже жива» — и спросила:

— Мама… почему папа и меня тоже винит в смерти Олеси?

Тамара Андреевна спокойно посмотрела на нее:

— А ты себя не винишь? Не чувствуешь, что она погибла из-за тебя?

— При чем тут я, что за бред, мама?

— Это не бред, Анфиса. Отцу рассказали, как ты получила записку с угрозами и скрыла ее от нас. Ты продолжила делать то, чего тебя просили не делать. Значит, твоя работа оказалась для тебя дороже жизни сестры? И после этого ты думаешь, что мы не вправе обвинять тебя в ее гибели? Ты могла ее спасти — и не сделала этого.

Эти слова, сказанные спокойным, ледяным тоном, показались Анфисе булыжником, прилетевшим неожиданно в лицо.

— Мама… но это ведь неправда…

— Сегодня утром мне позвонил следователь. Дело Олеси выделено из дела о двух других задушенных девушках. Ее убил кто-то другой, и я уверена, что ты знаешь, кто это был. Но не говоришь из боязни, что все узнают, какая ты на самом деле, потому и молчишь. Карьера — это все, что у тебя есть в жизни. После похорон Олеси у тебя не будет еще и родителей. Вот и живи с этим, — отрезала Тамара Андреевна все так же спокойно и вышла из машины, которую Анфиса припарковала у их подъезда. — Уезжай, я не хочу тебя сегодня видеть. — И захлопнула дверку с такой силой, что Анфиса невольно отпрянула назад.

— Мама, у меня в субботу спектакль, — объявила Инна, сбрасывая кроссовки в прихожей.

— Прекрасно. Где и во сколько?

Полина накрывала стол к ужину, рядом крутился Ваня и пытался водрузить между тарелок игрушечную машинку.

— В молодежном театре. У меня главная роль, ты помнишь? — Инна мимоходом стянула ломтик огурца и сунула в рот.

— Руки хоть помой, с улицы же, — заметила Полина, убирая машинку. — Конечно, я помню. Хорошо, что в субботу, я обязательно приду.

— Мама, — укоризненно произнесла дочь. — Ну, ты хоть для приличия добавь фразу «если ничего не случится».

— Это зачем еще? — игнорируя тон дочери, спросила Полина. — Я же сказала, что приду.

— Ну-ну. — И Инна скрылась в ванной.

— Мам, а что такое приличия? — спросил Ваня, забираясь на свое место за столом.

— Это, Ваня, попытка хорошо выглядеть в чужих глазах.

— А Инна — чужие глаза разве?

— О господи… вырастешь — поймешь. Вилку в правую руку возьми и в кулак не зажимай.

Сын послушно переложил вилку и спросил:

— А я с вами пойду?

— Конечно. Тебе же нравится смотреть спектакли. Тем более Инна будет в главной роли, ей нужна наша поддержка, у нее это впервые.

— И мы цветы ей подарим, да? Как в настоящем театре? Я видел, когда с папой ходил смотреть про Петю и волка, там тете, которая была Петей, подарили.

Полина улыбнулась и потрепала сына по макушке:

— Обязательно. Вот ты с папой в магазин пойдешь и сам выберешь букет, который Инне подаришь после спектакля.