Чтение онлайн

— Ясно, — сказала Каргополова, выпрямляясь. — Костя, забирай, — громко произнесла она, и в каптерку вошел ждавший снаружи сотрудник. — Дальше это все ваше дело.

— Нашли что-то?

— То, что искала. Идемте, Анфиса, мы тут закончили.

В машине, где их ожидал Лев, Полина закурила и произнесла:

— Я никогда к этому не привыкну.

— К чему? — спросила Анфиса.

— Да вот к этой человеческой продажности. Дети у нее… а у других их нет.

— Вы думаете, это Санников? Но как… он же в Москве…

— Не удивлюсь, если он сейчас в очередном отпуске. На больничном и где угодно. Правда, тогда по времени не получается, что он вашу сестру убил, но ведь наверняка он не своими руками это сделал, — вздохнула Полина. — Нашел такую же Глызину, просто денег больше заплатил, у таких все измеряется только суммой, за которую они хотят кого-то купить. Но это уже дело московских коллег, мне бы со своим разобраться.

В машине повисло молчание, которое первым решился нарушить Лев:

— Дамы, а давайте в ресторан заедем? Вам бы выпить, а мне бы поесть.

Дамы не стали возражать.

В записке, которую она так нечаянно, но удачно перехватила в СИЗО, было предупреждение для Светланы о том, что к ней едет эксперт-психиатр из Москвы и совет «думать, что говорит, и линию поведения не менять».

— А Анфиса была права, — проговорила Полина, прочитав. — У них тоже кто-то сливает. А знал о моем запросе только ее непосредственный начальник. Совсем уже обнаглели, даже не стесняются…

Но Анфиса оказалась права и в том, что Светлана Котельникова не отступит от своего и продолжит брать на себя основную вину, выставляя остальных всего лишь соучастниками. Она до мельчайших подробностей показывала и рассказывала все на следственных экспериментах, но Полине постоянно казалось, что она ставит себя на место Юрия и говорит о том, что делал он, а вовсе не она. Но доказать это Полина не могла, к собственному сожалению.

«Я пускаю «паровозом» того, кто им не был, — думала она всякий раз, дописывая очередной протокол. — И нет возможности это опровергнуть, все показания остальных соответствуют тому, что говорит Котельникова. Черт, ну, я же знаю, что она не в этом виновата! Она была с ними, тоже стреляла — но это не ее задумки, не ее планы. Но я не могу это доказать».

Она думала об этом, даже сидя в первом ряду молодежного театра и глядя на то, как разговаривает и двигается по сцене ее совершенно перевоплотившаяся в свою героиню дочь. Сосредоточиться не действии не удавалось, Полина испытывала жуткую вину перед Инной за это, но оправдывала себя тем, что пришла на спектакль, и даже сестра Виталина, сидевшая рядом, выглядела довольной и то и дело сжимала лежащий на подлокотнике кресла локоть Полины.

— Что? — не выдержала она наконец, и Виталина, наклонившись к ее уху, сказала:

— Я так рада, что ты здесь. Мы давно вот так, всей семьей, не собирались.

— Вита, ты ведь знаешь…

— Да-да, — перебила сестра. — Я все знаю, прости… Видимо, даже близняшки не могут строить семью по одному лекалу, я просто не могу это понять и принять. Но вы с Лёвой выглядите такими счастливыми, хоть и живете иначе, чем мы… Может, это и правильно.

— Ты прекратишь мешать и нам, и артистам? — зашипел слева ее муж Степан, и Виталина кивнула:

— Прости… все, молчу.

После спектакля они всей семьей отмечали событие в ресторане, чего действительно уже давно не делали, но Полина все равно не могла отделаться от мыслей о Котельниковой, которая добровольно брала на себя огромный тюремный срок.

— Много ей дадут? — вдруг спросила Виталина, и Полина поняла, что произнесла что-то вслух.

— Что?

— Много, спрашиваю, дадут этой дамочке, что с мужем дальнобойщиков потрошила?

— Максимально если, то до двадцати пяти, — вздохнула Полина. — Найдутся, конечно, нюансы, но боюсь, она сделает и на суде все, чтобы получить максимум.

— Зачем ей это? — удивилась Виталина.

— Она его любит. Он ее предал, а она его любит. И дочь защищает, хоть ту вообще защищать не стоило бы. Но она мать… — снова вздохнула Полина. — А еще… понимаешь, мне кажется, она и пожила-то, как хотела, только вот эти годы, что с Юрием была. Да, страшно, кроваво — но пожила без боязни, что он ее ударит.

— Господи, какая ужасная чушь… — вздрогнула сестра. — Убивать, чтобы не быть избитой…

— Вита, нам не понять. У жертв семейного насилия вся психика с ног на голову поставлена, там вообще темный лес. Но мне Котельникову по-прежнему жаль, — призналась она, и Виталина, прижавшись к ее щеке своей, пробормотала:

— Да и мне тоже…

— Как долго ты еще собираешься это терпеть?

Дашка обрабатывала глубокую ссадину на скуле, и Светлана морщилась и от неприятного ощущения, и от вопроса подруги, ответа на который у нее не было.

— Ты не понимаешь, что это не прекратится никогда? Он так и будет молотить тебя почем зря, а у тебя дочь растет, смотрит! — Возмущение подруги выплескивалось на Светлану, как кипяток из чайника, и даже физически причиняло боль — или это болело от побоев все тело. — Ты только посмотри… — Дашка, не церемонясь, рванула в сторону полу блузки и ткнула пальцем в отцветавший синяк на правом боку. — Еще старые не сошли, он тебе уже новых насажал! А ты знаешь, что я могу участковому заявить, имею право?

— Только попробуй! — зашипела Светлана, выдергивая из пальцев подруги ткань блузки и пытаясь застегнуть пуговицы. — Это семейное дело, ясно?!

— Ой, и дура ты, Светка, — вздохнула Дашка, убирая флакон с перекисью в шкафчик. — Ладно — себя не жалко, но ты про Миланку подумай, она как жить будет? Тоже будет считать нормой, когда мужик об нее кулачищи чешет?

Светлана вдруг почувствовала, что больше не может сдерживаться, и заплакала, опустившись на кушетку.

Даша села рядом, обняла ее и прижала к себе:

— Светик… ну, ты ведь не дурочка… уходи от него, пока не поздно.

— Куда? — прорыдала Светлана сквозь ладони. — Тут только бежать — а куда? Где меня ждут, знаешь ведь, что у меня вообще никого нет.

Конечно, Даша об этом знала. Они дружили с самого детства, жили в одном детском доме, из него же вместе выпустились — Даша поступила в медицинское училище, а Света в техникум, получила диплом бухгалтера. Но на работу ее нигде не брали, и тогда Даша, уехавшая в поселок Лесопильщик при лесоперерабатывающем комбинате, позвала ее к себе, помогла устроиться в бухгалтерию. Дашка в поселке быстро стала очень важным человеком — она была девушка умная и хваткая, единственный фельдшер на несколько поселков в округе, дело свое любила и знала, потому пользовалась уважением.