Чтение онлайн

Анфиса всегда чувствовала грань, за которой продолжать разговор уже не получится, да и смысла нет. Она встала:

— До свидания, Светлана Михайловна, — и постучала в дверь.

Ее выпустил тот же сотрудник СИЗО, что провожал их с Полиной сюда:

— Закончили уже?

— Бесполезно. Она не будет говорить.

Они вышли в крыло, где находились камеры и административные помещения, откуда-то появилась Полина:

— Все зря?

— Да. Она ничего другого не скажет, будет брать все на себя. Ее очень надломила ситуация с дочерью и гражданским мужем, единственным выходом она видит реальный срок для себя — по максимуму. И будет держаться этой версии.

— Она к суициду не склонна?

— Мне так не показалось, — сказала Анфиса. — Если бы хотела, уже бы попыталась — после всего, что вы мне рассказали. Нет. Она решила принять роль мученицы, спасая любимого и дочь, ей это кажется правильным.

— Это не кажется правильным мне, — негромко произнесла Полина.

— Даже если вы докажете, что все было иначе, она на суде продолжит брать все на себя. Это такой психотип — вечная жертва. И сейчас она снова видит возможный выход только в том, чтобы пожертвовать собой, взяв основную вину на себя, — вздохнула Анфиса и вдруг подумала, что в этом они даже схожи. — Словом, вам не удастся заставить ее передумать и сказать, как на самом деле было.

— Ей сегодня передачу принесли, — вдруг сказал провожавший их сотрудник, и Полина насторожилась:

— Уже отдали?

— Нет, еще в каптерке у контролеров, передачи забирают в три часа.

— Идем, — решительно развернулась Каргополова. — А кто принес?

— Кто принес, не знаю, а вот кто занес, видел. Ольга Глызина, контролер, — сказал сотрудник.

— Быстро ее в каптерку, только не говори зачем, — распорядилась Полина.

Сотрудник пошел назад, а Анфиса спросила:

— Вы думаете, ее кто-то хотел предупредить?

— Ощущение такое есть, — кивнула Каргополова, открывая дверь в небольшое помещение, где стояли столы и стеллажи с передачами.

Две женщины разбирали на столах принесенные продукты, сигареты, вещи, досматривали и складывали обратно в подписанные коробки.

— Где передача в санчасть на имя Светланы Котельниковой? — спросила Полина, обращаясь к контролерам.

— В санчасть? Еще не досматривали, — отозвалась одна из женщин.

— Найдите, пожалуйста.

Женщина выдвинула со стеллажа большой ящик с маркировкой «Санчасть» и вынула из него небольшой пакет:

— Вот. Туда сегодня только одна передача.

Полина осмотрела пакет, открыла его и выложила на стол печенье в целлофановом пакете, какие-то конфеты, тоже без оберток, и пакет с сигаретами.

— Это все? — удивилась Анфиса. — Скудновато.

— Учитывая, что у нее нет родственников, это даже шикарно. Ну что, девочки, сигареты досматриваем поштучно, — сказала Полина, высыпая их на стол. — Ищем все, что на сигареты не похоже.

Контролеры привычно начали осматривать сигареты, одна из них недовольно посмотрела на Полину:

— У нас рабочее время идет, передач еще много.

— А я ради своего удовольствия вас прошу это делать? — спокойно ответила Каргополова.

— Вот, нашла, — тем временем сообщила вторая контролер и протянула Полине сигарету.

Внешне та ничем не отличалась от тех, что лежали на столе, но Полина покрутила ее в пальцах и разорвала папиросную бумагу. Вместе с табаком на стол упала тонко скрученная бумажка.

— Ну, все увидели? — спросила Каргополова, обводя взглядом присутствующих.

— Ты посмотри… — покачала головой контролер, обнаружившая лишнее. — Давно так никто не делал, мы уж и забыли…

— Записку изымаю, передачу можете отправить адресату. Ну, где эта ваша Глызина?

Контролеры переглянулись:

— Это что же… Ольга опять?

— Опять? — переспросила Полина.

— Да уже был инцидент… — неохотно ответила одна из женщин. — Пыталась телефон передать, поймали за руку. Отделалась тогда строгачом, пожалели — трое детей у нее, мужа нет.

В это время дверь каптерки открылась, и на пороге появилась женщина лет сорока. Едва бросив взгляд на стол, с которого еще не успели убрать содержимое пакета для Котельниковой, она помрачнела и быстро сказала:

— Я все расскажу.

— Разумеется, — кивнула Полина, — а потом еще и под суд пойдете как соучастница. Не первая ведь такая передачка, да? И это не считая строгого выговора за попытку проноса телефона.

Глызина побледнела:

— Я не хотела… но у меня дети, трое…

— А у меня двое, — спокойно произнесла Каргополова. — Думаете, мне не предлагают ничего или не угрожают?

— Я только у одного человека передачи брала, честное слово! — прижав к груди руки, заговорила Глызина, поеживаясь под взглядами коллег. — Он заверил, что там ничего такого… запрещенного…

— А если ничего, так что ж он сам не передавал, не подумали?

— У него времени не было очередь ждать. У нас ведь тут по времени и очень долго, сотрудников же не хватает, не успеваем обрабатывать… вот хоть девочек спросите… а людям надо целый день потратить, чтобы приехать сюда, очередь отстоять… я же все равно на работу иду, ну, и закидывала сюда… — бормотала Глызина.

— С этим ваше начальство будет разбираться. Мне нужен только человек, который вам приносил передачи. Кстати, они все были Светлане Котельниковой?

— Нет… сперва были разным людям, я фамилий не вспомню…

«Врет, — подумала Анфиса, наблюдая за мимикой женщины. — Она помнит и фамилии, и даже наверняка даты, когда брала передачи».

Но и Каргополова это поняла, потому что оперлась руками о стол и негромко спросила:

— Вы меня не поняли, что ли? Соучастие получите, это реальный срок. Трое детей пойдут в детдома — этого хотите? Много он вам платил?

— Пятерку за передачу, — всхлипнула Глызина.

— Пять тысяч?

— Ну да…

— Солидно. Ладно, хватит валять дурака, называйте фамилии адресатов.

— Огнивцев, Огнивцева и два Куличенковых. Ну и Котельникова эта… — снова всхлипнула контролер.

— Что было в передачах?

— Да вот то и было, что сейчас, — кивнула она на стол, где все еще лежали сигареты, печенье и конфеты.

— Больше ничего?

— А, погодите… — вдруг встрепенулась Глызина. — Неделю назад… да, точно, неделю… зубная паста была, большой тюбик.

— Кому?

— Санникову, — вздохнула Глызина. — Тогда он мне аж десятку отвалил — мол, в благодарность за хлопоты. Такой солидный мужчина…