Чужая
Шрифт:
Айя расстелив одеяло, подошла к Тойре и чуть наклонившись, прошептала.
— Я отойду ненадолго к реке.
— Зачем? — всполошилась та.
— Хочу немного освежиться, вспотела вся, да и ночь в том месте…
— С тобой пойти? — спросила женщина, внимательно заглядывая в лицо чернавки.
— Не нужно. Отдыхайте, я быстро.
Тойра только кивнула в ответ, переведя взгляд на поджавшего губы Шорса.
Айя благодарно кивнув, двинулась к краю поляны, где за деревьями была только темнота и едва различимый шелест воды.
Прошла по вытоптанной солдатами и лошадьми тропинке, опасливо озираясь по сторонам. Споткнулась, чуть не свалившись носом вперед и стала внимательней смотреть под ноги. Миновав, поваленное дерево и сладко пахнущий кустарник, девушка вышла на ярко освещенную луной поляну. Подняла голову к усыпанному звездами небу и прикрыв глаза глубоко вдохнула. Здесь было заметно прохладнее, чем в лагере. Приятный ветерок, обдувал лицо Айи, пока она спускалась по маленькому пригорку к воде.
Остановившись у самой кромки, девушка сняла ботинки, и придерживая платье, намочила ноги. Вода на удивление оказалась маняще теплой. И служанка, привстав на носочки, быстро осмотрелась по сторонам. Никого не заметив, шмыгнула к берегу и стянув с себя всю одежду, смело направилась к реке.
Не раздумывая, шагала по илистому дну, а затем и вовсе нырнула с головой, кувыркнувшись под водой. Вынырнула, жадно глотая воздух, который в контрасте с водой казался в разы холоднее. Айя плескалась и ныряла, нежась в легком, теплом течении. Смывала с себя прошедшие дни, стараясь ни о чем не думать…
Иначе начинало ныть и болеть. Сковывать страхом и неизвестностью будущего.
Вдоволь наплескавшись, Айя вышла из воды, зябко поежившись. Выхватила из горки своей одежды косынку, и прямо ею и обтерлась, пританцовывая на мягкой траве. Отжала воду из волос, и нагнулась за бельем…
Девушка не сразу поняла, что произошло, успела только сипло взвизгнуть, вжатая спиной в горячую, напряженную скалу.
Хвоя. Кедр…
Шумный вдох над ее волосами.
И предательское сердце понеслось вскачь.
Ассур оплел ее мощными руками, утыкаясь носом в макушку. Тяжело дышал. Гладил и притискивал покрытое мурашками девичье тело к себе все сильнее, все ближе. Весь горел и вибрировал.
Айя напряглась, ощущая неуместную слабость в ногах и охвативший ее трепет. Внизу живота тут же томительно отозвалось, запылало, затребовало. Между сведенных ног вдруг стало так горячо и влажно. Стыдно. Нирхасс задышал глубже, прерывистее, как-то отчаянно. Провел большой, чуть шершавой ладонью по лицу девушки, задевая приоткрытые губы… И ниже. Легко сжал шею, приласкал ключицы, невесомо коснулся набухшей груди и скользнул туда, где все пульсировало и сжималось, ожидая его пальцев, рук, всего его. Жестокого, надменного, пугающего, необходимого…
Айя всхлипнула, разводя ноги шире, пряча раскрасневшееся лицо в сгибе его руки, что прижимала девушку к широкой мужской груди, вцепилась в нее еще сильнее.
И протяжно застонала, когда горячие пальцы умело приласкали возбужденную плоть. Несчастную повело, выгнуло, притискивая задом к его бедрам. Прострелило острым удовольствием вдоль позвоночника, скрючивая пальцы на ногах, и заставляя нетерпеливо подаваться вперед, навстречу его чуть резким движениям.
В голове штормило, а в груди выло на все лады. Там плескался дикий восторг и протест, трепет и негодование, ненависть и мучительное принятие.
Айя плавилась в руках этого мужчины, психовала, желая большего. Пальцев было катастрофически мало. Ассур чувствовал ее настроение, заводился сильнее, терся внушительным стояком о ягодицы, задевая массивной пряжкой ремня нежную кожу.
Воздух вокруг них будто наэлектризовало, сгустило, сделало тяжелом и вязким.
Нирхасс тихо простонав девушке на ухо, одним ловким движением развернул ее к себе, подхватывая на руки, заставляя обвить его талию ногами. Перехватив служанку удобнее одной рукой под попой, второй зарылся в мокрых волосах. Потянул ее голову на себя, упирая в свой покрытый испариной лоб.
Замер, глядя на Айю из-под густых бровей.
— Не могу больше, — произнес в ее приоткрытые губы, моргнул, — не могу, Айя…
И впервые, там, где властвовал мрачный и серый холод, блеснуло что-то иное. Отчаянное, тоскливое, незнакомое. И глупая девчонка сама потянулась к своему мучителю, оплела руками сильную шею, робко прильнула губами к его рту поцелуем. Осторожным, робким, трепетным. Отстранилась. Но Нирхасс не дал.
Словно одним только этим порывом, Айя перерезала сдерживающие мужчину тормоза…
…дальше были только резкие, беспорядочные, торопливые движения. Горячая кожа в каплях пота, руки и губы везде, болезненное напряжение и мягкая, начинающая покрываться росой трава под испещренной шрамами спиной. Неприкрытые стоны и дикое, почти звериное наслаждение. Айя воспринимала реальность урывками, проваливаясь и отдаваясь неописуемым ощущениям. Выхватывала из пространства приоткрытые губы с удлинившимися клыками, вертикаль зрачка и пепел в темных волосах. Тянулась к этому всему, прижималась теснее. Ловила губами пальцы с массивным перстнем, царапала перекатывающиеся мышцы на спине ассура, выгибалась навстречу. Что-то шептала. Просила. В момент их единения, испугалась, что сейчас отключится, замотала протестующе головой, цепляясь за плечи Нирхасса. И когда он вошел до упора, закричала, кончая и сотрясаясь всем телом в его сильных руках. Господина от этого перетряхнуло, черная вертикаль окончательно поглотила тонкую серую полоску радужки, и утробно рыкнув мужчина сорвался в бешенный ритм, выбивая из груди Айи тихие, протяжные стоны…
И был только шум леса, тихий плеск воды и двое сплетенное воедино, под холодным светом луны.
Глава пятая
Он не отпускал служанку до самого утра. Утянул в свой шатер, и раз за разом брал там — в душном полумраке, на шкуре какого-то большого серого зверя, жадно глотая каждый стон девушки, не сдерживался сам. Айя потеряла счет времени, забылась, отдаваясь так, как никогда и никому до этого. Как никому до него…
Гладила ставшие пепельными волосы, позволяла острым когтям впиваться в нежную кожу. Принимала его всего, отпустила свои отчаянные, глупые чувства. Показала. Была обнажена перед ним не только телом, но и истерзанной душой.
Плакала, не справляясь с захлестнувшими ее эмоциями, теснее прижимаясь к большому и сильному мужчине. Ассур это чувствовал, терялся, кутал ее в своих объятиях сцеловывая с ресниц соленые капли. Замирал, внимательно заглядывал в глаза девчонке, будто не понимал, не верил. И снова покрывал лихорадочными поцелуями ее влажную кожу. Был до неправильного нежным, что Аей даже не верилось. Гладил ее, целовал каждый оставленный им же шрам, ласкал каждый ее пальчик…
— Где ты была? — тихо спрашивал у распластанной под ним девушки Нирхасс. — Где, Айя?
— Дома, господин, — отвечала она, шире разводя ноги под ним, запрокидывая голову, подставляя ему шею, с бешено пульсирующей венкой.
— Где твой дом? — на выдохе, резко входя в нее, заглядывая в раскрасневшееся лицо, спрашивал ассур.
Девушка только выстанывала в ответ, прижимаясь к нему сильнее, теснее, словно стремилась срастись с ним в одно целое. Единое.
— Где, Айя? Где девочка? Скажи мне, где? — шептал ей в висок, тут же оставляя влажный след от поцелуя.