Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
В то время как огромный обоз британцев миля за милей пробивался к югу, чтобы заложить запасы провианта, норвежцы на лыжах, большей частью буксируемые нартами, быстро продвигались по ледовому плато Росса, зачастую проходя вдвое большее расстояние по сравнению со своими соперниками. И вот 82° ю. ш. Здесь, приблизительно на 270 километров ближе к полюсу, чем Скотт, Амундсен заложил свой самый южный склад. Затем рекордными маршами по 50, 70, а иной раз и по 100 километров в день они двинулись назад к «Фраму».
Попутно они запасли 60 тонн тюленьего мяса, так что их стая из гренландских собак, к тому времени 116 штук, была обеспечена кормом на всю зиму. Какое это неоценимое преимущество по сравнению с громадным запасом сена, которое требовалось оставшимся у Скотта 11 маньчжурским пони!
После долгой' полярной ночи, использованной соперниками для проверки и ремонта снаряжения, 24 августа 1911 года солнце вновь показывается на горизонте. Но термометр еще на минус 50°.
8 сентября Амундсен, а с ним восемь человек и 72 собаки берут старт. Однако скоро он понял, что время еще не настало. Природа не дает себя перехитрить. Дойдя при 56° мороза до 80° широты, он поворачивает обратно. Однако и из поражения Амундсен умеет извлечь пользу. Восемь человек — слишком много! К полюсу с ним пойдут только Хансен, Вистинг, Бьяланд и Хассель. Остальные должны тем временем исследовать Землю Короля Эдуарда VII. Только не нервничать… Не опоздают ли они? Что делает Скотт? Может быть, он уже в пути? Но Амундсен не теряет спокойствия. По мере того как солнце поднимается все выше, спадает и температура. 20 октября по «весеннему морозцу» в 20 с небольшим градусов полярная группа с четырьмя нартами и 52 собаками начала гонку. Группа Амундсена стартовала раньше других. Шеклтон в свое время двинулся в путь только 29 октября. А сколько будет выжидать Скотт со своими нежными лошадками?..
Прошло 22 невозвратимых дня, прежде чем 11 ноября англичанин мог отдать приказ об отправлении в путь. Каково было бы Скотту, если бы он знал, что норвежец уже перешагнул за 83°!
Разумеется, Амундсену и его людям нелегко использовать преимущества своего раннего старта. Очень холодно. Неожиданно пал туман, и путевые знаки, предусмотрительно поставленные с интервалами в 5 километров, пропали из глаз. Это какое-то проклятое место, кругом бездонные трещины и обрывы. Не обходится и без неприятностей: провалились нарты Бьяланда. Он едва удерживает тяжелый груз на весу. С визгом скрываются в трещине несколько собак, другие в смертельном страхе цепляются за лед. Секунды кажутся вечностью, сил больше нет… Но вот подоспели товарищи. Все удалось спасти! Сумели вытащить даже собак, к счастью, удержавшихся на ледяном выступе.
Такие случаи нередки. Но это никого не выводит из равновесия. Напротив, все видят в этом желанный повод показать свою силу, выносливость и отвагу. Амундсен вынужден порой укрощать задорных парней.
Смелость и решительность, хладнокровие и коллективизм помогли преодолеть все трудности. В конце ноября пятеро норвежцев прошли опасный глетчер. Несмотря на крутой подъем, туман, снежные бури и опасные лавины, группа ежедневно проходила не менее 18, а однажды даже 31 километр. И вот пятерка отважных на высоте 3300 метров над уровнем моря, на краю пустынного и неизведанного плато, которое простерлось перед ними как ландшафт далекой планеты.
До полюса еще 500 километров! Амундсен осматривает горизонт. Где теперь англичане? Сумели они обогнать его? Едва ли! Но все же лучше спешить. Даже собаки охвачены полярной лихорадкой и пожирают пространство. Эти бестии только жрут, спят и мчатся в диком беге, в этом весь смысл их жизни. За день пройдено 40 километров…
Сорок километров за один день! Скотт едва ли смеет мечтать о таком. Его колонна с трудом пробивается к цели, но все еще находится в 170 километрах от глетчера Бирдмора. Уже давно моторные сани валяются бесполезным металлическим ломом на льду, а оставшиеся пони почти совсем обессилели. И все же Скотт не решается отказаться от первоначального плана идти к полюсу с группой из 12 человек.
В нарты должны впрягаться люди и расходовать на это последние силы. Мороз и свирепые бураны делают каждый шаг пыткой. Вечером Скотт подводит грустный итог:
«Наши продовольственные запасы не позволяют нам при всех условиях проходить ежедневно более 24 километров. Уже несколько дней мы не видели и намека на землю. Измученные животные утомляют нас, и завершенный переход не вызывает удовлетворения».
Тем временем счастливые соперники легко и быстро подвигаются вперед. При выходе на плато Амундсен приказывает убить 24 собаки. Люди жалеют их, но это жестокая необходимость. На обратном пути такой запас мяса придаст свежие силы и людям и животным. Остаются три упряжки, по шесть собак в каждой.
Однако иной раз остановки неизбежны. Целых пять дней сокрушительный ураган заставлял норвежцев укрываться в палатке. Пришлось смириться, каждый шаг мог привести к гибели всю экспедицию. Но на шестой день люди уже не могли оставаться в бездействии. И хотя все окутал густой туман, а острые, как ножи, кристаллики льда до крови изранили лица, они вновь двинулись вперед, подгоняемые одним-единственным желанием хотя бы на километр быть ближе к полюсу.
Амундсен, шагающий с компасом впереди, часто останавливается. Каждый раз в завывании ветра чудится ему лай чужой своры. Вот сверкает на горизонте завеса снежной пыли — не от упряжек ли Скотта? Иллюзия, мираж! Против этого существует только один рецепт: вперед, вперед, 200–100–50 километров, и тогда все выяснится…
14 декабря они где-то на подходе к полюсу. Расчет показал, что 89° широты остался далеко позади. Гордо реет на ветру норвежский флаг. В палатке в торжественном молчании слушают люди гудение примуса. До цели, за которую велась жестокая борьба, рукой подать… Но пусть лучше о событиях 15 декабря 1911 года расскажет нам дневник Амундсена.
«Утром 15 декабря нас приветствовала прекрасная погода, как бы специально созданная для того, чтобы мы спокойно могли дойти до полюса. Я не совсем уверен, но полагаю, что мы позавтракали в тот день несколько поспешнее, чем обычно, и несколько быстрее, чем всегда, вышли из палатки. Мы привели себя, как полагается, в порядок. К обеду дошли до 89°53' ю. ш. и приготовились пройти остаток пути без задержки.
В 10 часов утра с юга подул легкий бриз, и небо так густо покрылось облаками, что мы не смогли в полдень определить свое местонахождение. Но облачный покров все же был не слишком плотным, и временами мы видели солнце. Мы почти не разговаривали, но зато старательно смотрели вперед. Шея Хансена вытянулась и стала вдвое длиннее обычного. В 3 часа пополудни все дружно вскричали: «Стоп!» Мы внимательно следили за дисками счетчиков, и приборы показывали ту точку, где, по расчетам, должен быть наш полюс Цель достигнута, и путешествие окончено!..»
Пятеро закоченевших на морозе рук подняли древко с норвежским флагом на самой южной оконечности Земли. Победители драматической гонки пожали друг другу руки. Руал Амундсен совершил для своей маленькой родины еще один великий подвиг!
После того как на следующий день норвежцы для верности большим кругом обогнули расчетную точку, экспедиция двинулась в обратный путь. Черная палатка на полюсе осталась одиноким свидетелем их победы.
…А в это самое время Скотт и его спутники, обремененные тяжелыми санями, с трудом продвигаются вверх по леднику Бирдмора. Вспомогательная группа с собаками давно уже повернула обратно, а последних пони зарезали у подножья глетчера. Наконец 22 декабря высота была взята, но после перенесенных мучений все были до предела изнурены. Некоторые уже не могли тащить тяжелые сани. Только теперь, и слишком поздно, Скотт решился уменьшить свою группу. Те, кто ослабел больше других, должны были остаться; дальше со Скоттом пошли только Бауэрс, Эванс, Отс и доктор Уилсон.
Скотт знал, что ведет борьбу не на жизнь, а на смерть. Но сдаваться не хотел. Он никому не хотел уступать возможного триумфа, прежде чем не сделал все возможное. Но если бы он знал, что давно уже проиграл!..
Упорно бредут по снежному плато, преодолевая немилосердный встречный ветер, совершенно измученные люди. С тех пор как группа стала меньше, груз на санях пришлось увеличить. И все же провизию приходится экономить.
Жесткий наст тормозит, как песок. Сани часто останавливаются, сдвинуть их с места можно только общими усилиями. Так проходит день за днем, неделя за неделей, и только неукротимая воля гонит людей дальше. Но движутся они слишком медленно. Что значат 20 километров в день, если до полюса их осталось сотни? И кроме того, боязнь, что они придут слишком поздно, лишает людей сна…
В сумерках 18 января 1912 года настает решающий день. Надежда придает силы смертельно уставшим людям, еще несколько часов, и тогда… Неожиданно зоркие глаза Бауэрса разглядели что-то черное, чужое на фоне столь монотонного и однообразного ландшафта. Молча идут они к этому «чужому» и видят: на подпорке от нарт реет на ветру норвежский флаг. Какое ужасное разочарование после стольких тягостей и лишений! Мысль о возвращении — теперь уже без окрыляющей надежды на успех — нависла над людьми тяжким бременем, парализовала их последние силы.