Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
Все же они делают необходимые измерения. Черная палатка Амундсена по расчетам Скотта стояла в 2700 метрах от полюса. В палатке англичане нашли два письма: одно Скотту и одно королю Хаакону. Если на обратном пути Амундсен погибнет, пусть Скотт переправит письмо в Норвегию.
Счастливый Амундсен! К этому времени плоскогорье уже осталось далеко позади, и он вышел из зоны свирепых ураганов. С радостным ощущением победы люди идут, как в бурном охотничьем азарте. И даже частые туманы не доставляют им больших затруднений. Заранее сооруженные из снега путевые знаки надежно указывают дорогу к дому, на север.
А 26 января их уже встречают на «Фраме». Товарищи поражены; им непонятно, почему пятерка так скоро возвратилась обратно. С тревогой смотрят они на истерзанные морозом лица: успех или поражение? Но на лицах товарищей улыбки — сомнения рассеяны. «Да, да, мы были на полюсе! Первые!» 99 дней жесточайшей схватки с природой, и убийственные 2800 километров пути остались позади. Все благополучно возвратились назад. Теперь покорители полюса по-настоящему могут насладиться своим триумфом…
Спешит обратно от полюса и Скотт со своими товарищами. Каждый день они делают по 30–35 километров. Это не так уж плохо. Но смогут ли они выдержать такой темп? Вот Эванс отморозил руки, капитан Отс ковыляет с поврежденной ногой позади, он тоже не способен ни на какую работу. Трое оставшихся должны сами тащить сани. Так они борются, с трудом добираясь от одного лагеря к другому. Но резервные рационы там так невелики, что их не хватает: люди не могут поесть досыта. Их работоспособность резко падает, и назначенное на день задание не выполняется. Паек приходится урезать все больше и больше. Порочный круг, из которого нет выхода!
В начале февраля группа из пяти человек, шатаясь от слабости, спускается с глетчера. Его склоны — это десятки и десятки километров, предательские трещины, острые пики, зияющие пропасти. Туманы, густые туманы и трескучие морозы… Однажды вся группа вместе с опрокинувшимися санями рухнула с высоты вниз. С трудом люди заставили себя подняться на ноги. Но здоровяка Эванса это сразило окончательно — у него сотрясение мозга, теперь он только тень самого себя. 18 февраля он надломился. Далеко по ту сторону 83° ему приготовили во льду последнее упокоение, ледяной саркофаг. Быть похороненным в самой южной могиле земли — слава трагическая…
Быстро катится лавина несчастий, ежечасно грозя захлестнуть маленькую экспедицию. В запасниках ничтожно мало масла, от мороза бидоны стали протекать. Скотт уже и раньше сталкивался с подобным явлением, но нужных мер не предпринял. Такая ошибка может дорого стоить. День без теплой пищи при таком морозе погубит ослабленный организм. Гонка к полюсу обернулась для проигравших соперников трагической борьбой за жизнь. И они чувствуют, что борьба безнадежна.
11 марта исчерпались силы Отса. Чтобы не обременять товарищей, он ушел в ледяную ночь и не вернулся. Пора поговорить друг с другом начистоту. Обманывать себя бессмысленно, всем ясно, что надежды на спасение нет. Скотт раздает каждому по 30 таблеток опиума. Это самый трудный час в жизни Роберта Фалкона Скотта. Его верные друзья, которых он намеревался прославить, сжимают в руках яд…
В это самое время Руал Амундсен переживает самую счастливую пору своей жизни. «Фрам» прибыл в Хобарт на Тасмании. Телеграмма сообщила всему миру о его подвиге. Со страниц мировой прессы не сходит имя бывшего матроса, охотника на тюленей. Но какая страшная трагедия заключена в сопоставлении этих событий!
Скотт подвел последний итог:
«Наша игра идет к трагической развязке… Одиннадцать километров — предел наших возможностей. Запасов провианта у нас хватит на семь дней. Сегодня вечером мы будем приблизительно в 120 километрах от резервного лагеря, где запасена тонна продуктов. 11 x 7 = 77 километров. Не хватает еще 43 километров».
Эти километры решают все. И вот последний акт героической драмы.
«17 марта 1912 года. Я могу писать только с перерывами, холод убийственный: в полдень —40o. Мои товарищи бодрятся, но мы почти замерзаем; мы постоянно говорим друг другу, что пробьемся, но в глубине души никто этому не верит».
«18 марта. Сегодня ко второму завтраку мы находимся в 39 километрах от лагеря. Несчастье надвигается все ближе. Вчера снова был встречный ветер, и снег бил нам в лицо. Мы вынуждены были прервать поход. Температура —37°. Никакое человеческое существо не было бы в состоянии противостоять такой погоде, и наши силы почти полностью исчерпаны. Постепенно мы все погибнем. Мы еще раз до половины наполнили примус, в последний раз, а затем мы умрем…»
«19 марта. Вяло и медленно, как всегда, мы тронулись сегодня в путь. До лагеря оставалось 29 километров. Мы могли бы за 3 дня туда дойти. Продуктов у нас осталось еще дня на два. Но горючего — только на один».
«21 марта. В понедельник вечером мы были в 20 километрах от лагеря. Вчера из-за яростного урагана мы не могли двигаться дальше. Сегодня снова напрасная надежда — Уилсон и Бауэрс намереваются идти до лагеря, чтобы принести горючее».
«21 и 23 марта. Ураган по-прежнему беснуется. Уилсон и Бауэрс не рискнули идти к складу. Завтра последний шанс. Горючего нет, а провизии осталось всего на один день — конец близок. Мы решили умереть естественной смертью — с вещами или без них мы пойдем к лагерю и рухнем на собственные следы…»
Агония группы Скотта продолжалась еще несколько дней. Наконец…
«29 марта, четверг. Начиная с 21-го с юго-запада непрерывно дуют сильнейшие ветры. Мы готовы в любой день выйти к нашему складу, до которого осталось всего 20 километров, но за дверью палатки не прекращается снежная буря. Нам уже нечего рассчитывать на улучшение погоды. Но мы будем держаться до конца: смерть недалеко. Обидно, но едва ли я смогу писать еще.
Ради бога не оставьте наших близких! Р. Скотт».
Исходя из времени, которое понадобилось вспомогательной группе, проводившей Скотта, для того чтобы прийти обратно в главную квартиру, англичане рассчитали, что Скотт с товарищами должны прийти к лагерю между 3 и 10 марта. Там их ожидали так несправедливо недооцененные собачьи упряжки — единственное оставшееся у экспедиции средство передвижения. Но 10 марта вышедшая спасательная группа вынуждена была из-за погоды и нехватки продуктов вернуться назад.
Ураган, решивший судьбу группы Скотта, помешал всем дальнейшим попыткам спасти их. Смертельное дыхание полюса загнало людей на зимние квартиры базового лагеря…
И только 8 месяцев спустя, 11 ноября 1912 года, спасательная группа нашла в 18 километрах от последнего лагеря, где находилась тонна провианта, палатку несчастных. Доктор Уилсон и Бауэрс лежали в закрытых спальных мешках, Скотт отбросил клапан своего мешка и расстегнул мундир, дожидаясь смерти. Под головой у него лежала маленькая сумка с потрясающими документами, повествующими о последних днях экспедиции.
…19 ноября 1913 года «Терра-Нова» вместе с оставшимися участниками экспедиции покинула злосчастные берега Антарктики. Вслед за ликующим сообщением Амундсена мир узнал о трагическом конце героического марафона дистанцией в 2600 километров.
Если упорному норвежцу удалось быть на Южном полюсе первым, то на противоположном конце земли он потерпел неудачу. И даже два раза. В 1909 году его опередил Пири, а в 1926-м…
Конечно, в этом году проблема заключалась уже не в вопросе: маньчжурские пони или гренландские собаки? Речь шла о другом: самолет или дирижабль?
Пока Амундсен и финансировавший его Элсуэрт дожидались прибытия из Рима дирижабля «Норге», на Шпицбергене появился американец Ричард Бэрд. Не теряя времени, Бэрд распаковал свой самолет, сделал несколько пробных вылетов и, как мы уже знаем, отправился 9 мая на север. Через несколько часов американец добился того, на что 17 годами раньше его земляк убил целых два месяца: над Северным полюсом Бэрд сбросил в честь Пири амулет, который тот носил в 1909 году, и после этого благополучно приземлился в Кинге-Бее на Шпицбергене. Избалованному победами норвежцу оставалось только поздравить Бэрда. Во время беседы Амундсен спросил:
— Итак, что же теперь, Бэрд?
Недолго думая, полусерьезно-полушутя тот ответил:
— Южный полюс!
Амундсен не удивился. Для него, всю свою жизнь поделившего между Арктикой и Антарктикой, такой ответ был совершенно логичен.
Южный полюс… Мысли Амундсена невольно перенеслись за тысячу миль, на другой край земли: Китовая бухта, бесконечный глетчер, продуваемое всеми ветрами плато на полюсе — нелегкое это было дело, почти невозможное… Но как мало еще известно о самой коварнейшей из всех частей света! Только несколько одиноких троп в бесконечных просторах — крошечные камушки в гигантской мозаике антарктического ландшафта.