Чужие-2: Планета отчаяния
Шрифт:
– Быстро, все! Быстро! – подгонял сержант Эйпон.
– Ура-ура-ура!
– Го-го-го-го!!!
Шум не умолкал.
– Полные олухи! – заорал лейтенант Горман. – Быстро в транспортер!
Вопреки кажущемуся беспорядку, команду-таки исполняли: к этому моменту большая часть десантников успела скрыться в брюхе приземистой и остромордой «в профиль» машины.
– Так, свои места при боевом расчете вы знаете, – продолжал лейтенант. – Оружие закрепить! Всем занять места, сесть и успокоиться!
Общая горячка передалась и ему. Он вынужден был признаться себе, что волнуется немного сильнее допустимого, и это его злило.
Возгласы десантников постепенно перешли в нечленораздельное бормотание и начали стихать.
– Закрепить запоры! – уже с водительского места скомандовал лейтенант.
Металлические дуги страховки опустились с ноющим ворчанием, словно и они переживали вместе со всеми.
«Вот и начался наш конец», – тупо глядя перед собой, подумала Рипли. Если бы от нее хоть что-то зависело, она остановила бы сейчас операцию. Слишком много времени прошло, чтобы на планете хоть кто-то мог уцелеть. А раз так – зачем спускаться, рисковать жизнью этих здоровых ребят? Только для того, чтобы доказать ее, Рипли, правоту? Не слишком ли дорогая получается цена? Думать об этом было противно.
– Так, лейтенант?
– Бишоп, начинаем!
– Понял!
С глухим урчанием транспортер въехал в люк челнока.
– Все готовы?
– Поехали!
– Готовы? – еще раз переспросил Горман.
– Да!
Лейтенант медленно вдохнул воздух и сцепил пальцы.
Из микрофона донесся голос Ферроу:
– Начинаем процедуру запуска!
Гудение и особый механический шорох заполнили внутреннее пространство челнока.
– Шасси поднято. – Казалось, что говорит робот. В такие минуты Ферроу действительно ощущала себя машиной. Одна команда, другая…
– Ы-ы-ы-ы-ы – заныло шасси.
– Зажигание включено.
– Ш-шу-шу-шшшшшшшу – зашуршал механизм.
– Так, давайте сюда данные о станции…
– Все шлюзы загерметизированы.
– Все?
– Все, кроме одного выходного, загерметизированы.
– Так, готовность. Десять секунд. Девять, восемь…
Веселье сползло с лиц десантников. С этого момента начиналась работа.
Отсчитывающий секунды до старта и… кто знает, чего еще, голос Ферроу звучал неумолимо, как судьба.
– Семь, шесть…
«Вот и жизнь уходит так же…» – тоскливо думала Рипли.
– Пять…
– На скоростном лифте отправляемся прямо в ад! – экзальтированно заявил Хадсон. Он старался изобразить веселье, но страх сковывал мимические мышцы, и вместо улыбки на его лице возникла гримаса.
– Четыре, три…
«Как долго она считает, – недовольно сказал себе Хиггс. – Только нервы треплет… А, черт, нужно было выспаться как следует, а то эта канитель затянется надолго…»
– Два, один… Поехали!
На уши десантников обрушилась какофония скрипов, гудений, лязга, скрежета и шипения – открывался шлюз.
Полускрытое очками лицо Ферроу еще больше стало похожим на овечью морду.
– Переключаю пеленг показательного радиуса…
– Два-четыре, профиль виден, – ответили с корабля.
– Все ясно. Курс взят…
Челнок летел свободно, словно падал; это вызвало не слишком приятные ощущения, похожие на те, что человек испытывает при сильном страхе.
– Включи, пожалуйста, ускоритель, – посоветовал Бишоп, наиболее четко угадавший природу этих ощущений – большинство было склонно приписывать их, вопреки всему предыдущему опыту, нервам.
– Включаю, – Ферроу взялась за рукоятку. – Эй, все берегите головы: немного потрясет.
«Немного» – было сказано очень мягко. Только непродолжительность тряски избавила от необходимости убирать результаты охватившей всех тошноты.
«Это какой-то конец света!» – мысленно простонал Хадсон, чувствуя, что еще секунда – и кишки вылезут изо рта. Большинство других вообще на это время лишилось способности о чем-либо думать.
Наконец тряска осталась позади; челнок выровнялся, шум поутих, и спустя некоторое время десантники и прочие члены экипажа, к которым относились также Рипли и Берт, опять не знали, чем отвлечься от мрачных мыслей.
«Хватит! Меня все это больше не колышет!» – решил про себя Хиггс и закрыл глаза, настраиваясь на сон. Тихоня Кроу принялся мурлыкать себе под нос какую-то песенку, что окончательно привело Хадсона в расстройство.
Дрейк уставился на бюст Вески. Молодая женщина притягивала его как магнит, но он считал слабостью в этом признаться. Вески хмуро изучала лейтенанта. Командир нравился ей все меньше.
– Эй, лейтенант, – наконец не выдержала она. – Лейтенант, сколько вы вылетов сделали?
– Тридцать восемь, – ответил Горман и, опасаясь, что его неправильно поймут и уличат во лжи, уточнил: – Тренировочных.
При этих словах даже у невозмутимой Вески внутри что-то сжалось.
Хадсон тихо застонал.
– А боевых?
– Два. – И снова уточнил: – Считая с этим.
– О, черт! – выдохнула Вески.
– Идиотизм, – прошипел кто-то.
– Кранты всем…
– Да бросьте… чего там…
– Ну и ну!
«Я так и знала», – обреченно подумала Рипли.
– Данные – ноль четыре, переходим на конечный спуск, – объявила Ферроу. Ее слова никому энтузиазма не прибавили.
Притворяться было не перед кем и незачем. Мысли о победе и ожидаемых наградах сами по себе улетучились. Предстоящее дело обещало только опасности – и ничего больше.
– У меня что-то плохое предчувствие, – пробормотал Дитрих.
– У тебя всегда плохое предчувствие, – огрызнулся Фрост. – Если с тобой что-то случится, я, вернувшись, позвоню твоей маме.
Этот короткий диалог окончательно настроил всех на мрачный лад.
Чтобы отвлечь десантников от подобных разговоров, способных полностью уничтожить остатки боевого духа, Горман снова заговорил:
– Хорошо, давайте проверим мониторы. Так, вижу всех; все выглядит неплохо. – На глаза лейтенанту попался спящий Хиггс. – Дрейк! Поправь свою камеру! Что-то я тебя не вижу… – По монитору ползли пестрые волны. Дрейк стукнул по камере – волны пропали. Не догадываясь о его «маневре», лейтенант довольно отметил: – Вот так уже лучше… Немного наклонись, чтобы я мог тебя видеть… Так, хорошо. Через две минуты садимся. Готовьтесь!
– Угу, сейчас!
– Эй, кто-нибудь, разбудите Хиггса!
Вместе с Хиггсом проснулся и механизм выпуска атмосферных крыльев.