Чтение онлайн

– Мне искренне жаль её родителей. Кстати, кто они? – бросает напоследок.

– Решетниковы.

– Очень интересно. Те самые? – хмуро киваю.
– Игорек очень обрадуется, когда узнает.

– Он уже знает.

– Идиот, - выплевывает Коваль, прежде чем скрыться за дверью.

И он прав. Я конченный идиот, потому что не смог взять себя в руки. Не смог поступить как мужик и пошел на поводу у своих эмоций. Теперь мне предстоит видеть призрак своей жены практически каждый день и каким-то образом не сойти с ума.

Собираю свои яйца в кулак и направляюсь в кабинет Коваля. Сталкиваюсь с Софией прямо у порога. Она прощается с Филом, даже благодарит его за уделенное время и смотрит на меня с тревогой в глазах.

– Мама позвонила... Мне нужно домой.

Я киваю и говорю:

– Я тебя отвезу.

– Спасибо.

Дорогой мы оба молчим. Каждый глубоко погружен в свои мысли. Знать бы, о чем она сейчас думает. Хотя я могу примерно догадаться...

Останавливаю машину возле её подъезда. Наверняка ей предстоит нелегкий разговор с матерью. У меня мозги работают вообще не в том направлении, но буду последним мудаком на планете, если не спрошу.

– Подняться с тобой?

– Нет, не сейчас, - мотает головой, - поговорю с мамой для начала. Неизвестно, что этот ей наплел. Пусть всё немного уляжется.

– Хорошо. Напиши мне обязательно.

– Да, конечно. Пока, - быстро целует меня в щеку на прощание, а я стискиваю зубы. Понимаю же, что сам себе яму рою, но все равно ничего не предпринимаю. Тупо сижу, вцепившись в руль, и смотрю, как она выходит из автомобиля и скрывается за дверью.

– Ну что ты за долбаеб такой, Алиев?
– спрашиваю сам у себя.

Пока поднимаюсь по лестнице, сердце в груди замирает, а потом падает в пятки. И я не могу толком понять, виной этому предстоящий разговор с мамой или же наше странное прощание с Леоном, а может и все вместе…

Конечно, возможно я излишне накручиваю себя, но стойкое чувство, что между нами сегодня что-то существенно изменилось, меня не покидает.

Знаете, когда ощущаешь где-то внутри эту неприятную вибрацию, медленно охватывающую всё твоё тело, которая обычно предшествует чему-то плохому. Сейчас я испытываю примерно тоже самое.

Нашариваю рукой связку ключей в сумочке и открываю дверь. Слышу громкие голоса, доносящиеся с гостиной, бросаю вещи на тумбочку в прихожей и тихо ступаю туда.

– Игорь, послушай, так нельзя… Нельзя спустя год взять и вернуться, как ни в чем не бывало, - надломлено говорит мама. – У нас уже давно разная жизнь, понимаешь?

Я осторожно выглядываю из-за прикрытой двери и вижу, что мама стоит лицом к окну, а Решетников мнется чуть позади. Моего возвращения, кажется, даже никто не заметил. Оно и к лучшему.

– Ир, ну прости меня… Я знаю, что вел себя как последний мудак по отношению к тебе. Не ценил тебя. Но я всё осознал. Слышишь? – еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос. Осознал он. Сволочь.

– Именно сейчас осознал, когда я решила подать на развод? – горько усмехается мама. – Что же на тебя раньше не снизошло озарение? Когда я ночами не спала и ждала, что ты одумаешься и вернешься, наигравшись в альфа самца с молодой девкой. Не станешь рушить то, что ещё называлось «семьей».

– Еще не поздно всё исправить, - уверенно заявляет он, - давай хотя бы попробуем. Я не хочу вас потерять. Ир…

Аж тошно стало от этого его «Ир». У меня глаза на лоб полезли от такой наглости. И стало страшно, что мама реально даст ему шанс, слишком гладко стелет... Поэтому я решила выйти из своего укрытия и вмешаться, пока не поздно.

– Ты давно всё потерял. В тот момент, когда ушел к своей Лане, не задумываясь каково было нам. Почему ты просто не можешь уйти и не позориться?

Они оба разворачиваются в мою сторону. На лице мамы мелькает смятение. Решетников лишь тяжело вздыхает. Конечно, я помешала его хитроумному плану. Со мной этот номер не прокатит.

– Знаю, что ты злишься на меня, дочь. Ты еще слишком молода, чтобы понять меня. Но я тебе никогда зла не желал.

– Я тебя никогда не пойму и не прощу. Можешь оставить все свои лицемерные сожаления при себе, - жестко чеканю я.

– Игорь, тебе лучше уйти сейчас, - встревает мама. – Все на взводе. Надо успокоиться… - господи, ну почему ты не можешь послать его на три веселых, мама?

– Это и мой дом тоже, Ира. Я никуда не уйду. Больше не уйду.

Мама закусывает губу и вновь отворачивается, обняв себя за плечи. Не знаю, что она чувствует в этот момент, но не хочу даже думать о том, что ему светит еще один шанс.

– Мам, я не останусь с ним в одном доме. Это выше моих сил, - может это и кажется манипуляцией, но мне на самом деле противно даже рядом находиться рядом с этим человеком.

– И куда ты пойдешь? – спрашивает Решетников с гаденькой усмешкой. – К Леону?

Я стискиваю зубы.

– Причем тут Леон? – не понимает мама и оборачивается в мою сторону.

– А ты не знала? Наша дочь спит со взрослым мужиком прямо у тебя под носом.

– Пошел ты на хрен! – рычу я, - даже не смей в его адрес открывать свой рот. Понял? Ты ему и в подметки не годишься.

– Не будь такой дурой, - повышает он голос и смотрит на мать, - Ира, ну что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь. Вразуми свою дочь, пока она не наделала глупостей.

– Игорь, оставь её в покое. Она уже взрослая. Леон так Леон. Я не осуждаю, - тяжело вздыхает она.

– Ты же прекрасно понимаешь, что он её никогда не полюбит так, как любил свою жену, - говорит обо мне в третьем лице, будто бы меня вообще здесь нет. Понимаю, что он делает это специально, но его слова проходятся лезвием по сердцу. – Он даже кольцо до сих пор не снял, неужели думаешь, что у вас это серьёзно? – спрашивает уже у меня. Еле сдерживаюсь, чтобы не съездить ему по роже.

– Мы. Сами. Разберёмся. – с расстановкой говорю я. – Если ты не уйдёшь сейчас же, то уйду я, - ставлю ультиматум.

– Я не уйду, - летит в ответ.

Я разворачиваюсь на пятках и устремляюсь в свою комнату, чтобы собрать необходимые вещи. Достаю дорожную сумку со шкафа и быстро скидываю туда самое основное.

По большому счету идти мне некуда. Надо срочно снять квартиру или на худой конец номер в гостинице, чтобы как-то перекантоваться эту ночь. Чувствую себя совершенно опустошенной. Мне жалко мать, но черт возьми, она могла бы выставить его сразу же. А теперь он чувствует себя вольготно и думает, что вправе диктовать свои правила.