Чтение онлайн

– Я выбираю Свет!

– Тебе всегда везёт, а мне досталась Тьма, - с горечью произнёс колючий и спросил: - Кто будет судить?

– А вот она, - произнёс красивый, показывая на стояшую у края облака Мортиземию. Заглянув ей в лицо, он спросил: - Как тебя зовут?

– Морти ... - начала она, а дальше не помнила.

– Морти, ты наша сестра и будешь судить добро и зло, - сказал красивый и подмигнул колючему. Он вытащил из-за своей спины косу и сунул её Морти.

– Зачем?
– не поняла Морти.

– Тебе судить, сколько человеку жить и куда ему отправляться: в Эссенариум, за праведные дела или в преисподнюю к Сатанаилу за грехи, - закончил красивый и наклонился к Морти: - Поняла, сестричка?

– Поняла, - сказала Морти, хотя сама ничего не поняла".

***

Рассерженный Илья потащил Ивана домой, к Кежаю. Когда они очутились в сарае и Илья закрыл входную дверь, то прижал Ивана к деревянной стене и сунул ему под нос пачку сторублёвых купюр.

– Что это?
– требовательно спросил он, а Иван спокойно ответил: - Деньги.

– Почему на всех купюрах одни и те же номера, - затряс пачкой Илья.

– Все купюры копии с твоей сотки, - с невинным видом сказал Иван, а Илья понял, что его претензии к Ивану бессмысленны: он наивен, как трёхлетний ребёнок.

– Ты мурран?
– догадался Илья. Словно подтверждая его слова, Иван утвердительно кивнул головой. Правда, как-то неуверенно, видимо, не знал значение этого слова. Илья вспомнил "Харчевню в Потьме" и ему стало ясно, кто забрал оружие у бандитов Лодарева. Поняв, что воспитывать наивного Ивана бесполезно, Илья не стал его корить, надеясь на то, что тот со временем поумнеет. Иван вытащил свои платья и, спрятавшись за занавеской в углу, принялся их примерять. Илья посчитал это, как необходимое зло, и если Ивану нравиться носить женские платья, то пусть носит их дома. Красное очень шло Ивану и будь он женщиной, то произвёл бы настоящий фурор среди местных красавиц. Неожиданно дверь открылась и вошла жена Кежая, Даша. Она взглянула на Ивана и улыбнулась, а потом скороговоркой сообщила:

– Кежай приглашает на обед.

Иван с сожалением переоделся, и они отправились в дом Кежая. Нагулявшись по городу, Илья с удовольствием уматывал щи с говядиной, изредка поглядывая на хозяина. Тот находился в благодушном настроении, видимо, после вчерашней бучи в харчевне, дань ему заплатили сполна. После обеда они отправились в свой сарай, так как Кежай их не задерживал. Илья лежал на кровати, а Иван примостился на другой, так как в свою кровать Илья его не пустил. Рассматривая деревянный потолок, Илья спросил:

– Ваня, ты о чём мечтаешь?

Иван затаился, но потом, всё же, вымолвил:

– Я хочу, чтобы обо мне все забыли.

"Видимо, хорошо ему насолили родственники, если он не хочет их видеть, а пристал к бандитам", - с горечью констатировал Илья, размышляя о том, что бы такое придумать, чтобы пристроить Ивана в хорошее место. "Женить бы его на какой-то молодке, - размышлял Илья, с горечью понимая, что мужчина, который наряжается в женские платья, вряд ли понравиться какой-либо девушке. "Разве что сумасшедшей!" - подвёл итог Илья и от неразрешимых забот уснул. После ужина, когда они с Иваном хотели уходить, Кежай твёрдо сказал:

– Иван, останься!

– Если что-то нужно сделать, я пойду, - сказал Илья, так как Иван, несмотря на то, что он мурран, чересчур простодушный для дел Кежая.

– Нет, мне понадобится именно Иван, - сказал Кежай и Илья, несмотря на то, что был несогласен с атаманом, вынужден был согласиться. Возвратившись в сарай, он прилёг на койку, но сон не шёл, а в душе копошилось какое-то беспокойство. "Что-то ты сильно переживаешь за парня!?" - спросил внутренний голос, но Илья не мог сказать, отчего такое происходит. Если быть честным с собой, то Иван не должен здесь оставаться, не его это место. Илья подумал, что и ему подвизаться в компании с бандитами тоже не всласть. Им бы следовало, вместе с Иваном, уехать в Санкт-петербург. Лучше всего это сделать, если найти в Сарове отца с матерью, которые быстро переправят их домой.

Неожиданно для себя Илья услышал взрыв и выскочил на улицу. Из разбитых окон дома Кежая валил дым, и вырывались языки пламени. На крыльцо выскочил обезумевший Иван в разодранной рубашке, который, увидев Илью, помчался к нему. Между обрывками рубашки Илья заметил у Ивана округлую грудь, явно не мужскую. Удивиться этому он не успел, так как на улицу выбежал Кежай, обгорелый сверху донизу, а за ним, как курицы, кудахтали Даша и Маша.

– Что случилось?
– спросил Илья. Кежай, набычившись, ничего не говорил и шёл на него, а Иван, прячась за Илью, растерянно произнёс: - Он хотел меня изнасиловать.

– Остановись, Кежай!
– грозно произнёс Илья, но Кежай не собирался его слушать и пёр точно танк. На обгорелом лице с запёкшейся кровью сверкали злобой глаза, подходящие демону из преисподней, а не человеку. "Шутки кончились!" - подумал Илья, взмахнул рукой и рассёк Кежая пополам. Не глядя на два шевелящихся обрубка, Илья потащил Ивана в сарай и решительно сказал:

– Мы уходим!

Они быстро собрали свои вещи, и вышли на улицу. Вместо полушубка, который остался в дымящем доме Кежая, Иван надел куртку Ильи. Во дворе пуще прежнего низким басом выла Даша, а ей вторила дискантом Маша. Закинув рюкзак на плечи, Илья без слов двинулся к задней калитке и услышали за спиной голос Кежая.

– Ты думаешь, что убил меня?!
– в два голоса пищал Кежай.
– Меня нельзя убить, потому что я - мурран!

Илья, обернувшись, увидел двух Кежаев небольшого роста, которые направлялись за ними. Голова одного не успела дорасти до нормального размера, и выглядела непропорционально маленькой. "Вот обрадуются Даша и Маша - каждой по одному Кежаю достанется!" - не к месту развеселился Илья, а два Кежая, схватив топор и колун, наступали на него с двух сторон. Без всякой жалости Илья полоснул по двум мерзким фигурам, рассекая их на несколько частей. Пока окровавленные куски превращались в восьмерых Кежаев, Илья сказал Ивану: "Бежим!" - и припустил через огороды напрямик к дороге в сторону Молочницы. Илья знал, что через час за ними отправятся в погоню, прихватив собак, ружья и автоматы. Пусть они и владеют некоторыми силами, но им с Иваном не спрятаться от пуль, которые лишат их жизни быстрее звука выстрела. Они с Иваном смертные и не выживут от пуль, как Кежай. Тот отрастает телом, как ящерица, словно потерял не голову, а всего лиш хвост.

До посёлка Молочница идти прилично, километров десять. По хорошей дороге пару-тройку часов ходьбы, но зимой, по снежным сугробам, да ещё в ночь, то дай боже добраться до утра. Они добрались до основной дороги, и припустили по ней быстрей, так как её уже начала заметать позёмка. Илья вспомнил о том, что произошло в доме Кежая, и спросил у Ивана:

– Кто ты такой, говори мне, только честно?

– Меня звать Вера, - признался Иван, а Илья застыл на месте, открыв рот, и выпуская клубы пара в морозное и тёмное небо.

– Почему же скрывал... скрывала от меня, что ты девушка?
– спросил Илья, понимая, что должен был давно догадаться.

– Так получилось, - сказала Вера, если это её имя, и она снова не лжёт. Они двинулись дальше, понимая, что нужно спешить. Илья шагал впереди, размышляя о том, как себя вести с девушкой, и с некоторым смущением вспоминал их совместную жизнь. Вера пряталась за его спиной, так как, стоило им чуть-чуть отойти от Потьмы, как разразилась приличная пурга. Дорогу изрядно занесло и пришлось утопать в снежных сугробах. Когда они, перед самым утром, добрались до посёлка Молочница, то уже не чувствовали под собой своих ног. В посёлке им оставаться не стоит, так как их может настигнуть Кежай с погоней, а за Молчницей они могут свернуть в лес и поспать в спальном мешке.