Чтение онлайн

– Нет, ну какие молодцы! У нас под носом черти-что твориться, мы ни сном ни духом, а вот оно как! Браконьеры поганые! Продавцы какие! Сотни тонн! А я должен оставить это без разбирательства!? Нет, не оставлю! Депутаты обнаглели! Провернуть ихтиологическую экспертизу под моим носом в Баренцевом море! Я потребую возбуждения уголовного дела!

– Добрый вечер, Савва Романович. Я соболезную вам о кончине Соколова.

– Добрый вечер, Кирилл Андреевич. Покойся с миром, Попрыгунчик. Моего сотрудника убили, из моего бассейна крадут! Совсем свихнулись! Так к делу, Кирилл Андреевич. Вы знаете Никонова?

– Нет. Среди моего подразделения Никонова нет. Он что-то нарушил?

– Держите-полюбуйтесь! Его ихтиологическая экспертиза! В купе с постановлением федерального прокурора о направлении материалов проверки в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании. Где, мне интересно, Никонов деньги на ихтиологическую экспертизу раздобыл? Порядком пяти-шести тысячи долларов. Столица меня уведомляет о браконьерстве в Баренцевом море в непомерных размерах! – Кирилл Андреевич перелистнул пару страниц документа, а Володин продолжил:

– Ихтиологическая экспертиза сделана качественно. По инициативе Никонова Матвея Кирилловича, но с привлечением экспертов Московско-Окского территориального управления Федерального агентства по рыболовству. На документе печать территориального управления, а с Делесовой я знаком мельком. На основании факта браконьерства в водах Баренцева моря по данным ихтиологической экспертизы и постановления генерал-майора Тарасова, я потребую возбуждения уголовного дела, – Усы Саввы Романовича вздыбились.

Беркутова, рассматривавшего заявление Никонова, сразило другое: он мог поклясться самым святым, своим умом, у него закрадывалось подозрение, он знал почерк, подписавшего заявление человека. Потому что он учил сына писать. В подписи «Никонов» букву «в» парень нарисовал также, с выработанным автоматизмом, как Максим. Кирилл Андреевич озадаченно пролистал сводку из Московского МВД о купле-продаже крупных партий камчатского, краснокнижного краба-стригуна и атлантического лосося, по-простому семги, предположительно, незаконно добытого в акватории Баренцева моря. Кириллу Андреевичу стало любопытно, захотелось встретиться с Никоновым Матвеем Кирилловичем, обладающего почерком его сына.

Начальник Североморского Управления, тем временем, призадумался:

– Вы же развелись Кирилл Андреевич?

– Да, – Он не сообразил в какую сторону клонил руководитель.

– Это хорошо. После припадка выздоровели, молодец. Никто стенать, пока вы в отлучке не будет. Съездите-ка в Москву и присоединитесь к следственно-оперативной группе. Сами они там на расследуют, что нас уволят, обвинив в обмелении Северного Ледовитого океана. У них запрос на компетентного в водных ресурсах сотрудника. Начальники отделов без вас потрудятся! Завтра получите командировочные, я распоряжусь. Я позвоню в Московско-Окское территориальное управление. Верно, Никонов их сотрудник. Расследуете дело и идите в месячный отпуск. Развейтесь. Это не происходит в реальности! Я брежу! Ущипните меня, Кирилл Андреевич. Москва учит меня ловить браконьеров из Баренцева моря, – Он подставил Беркутову руку. Тот сымитировал щипок.

– Нет, не помогает. В Москве, за те баснословные деньги, которые заплатил Никонов, можно без погружения в море сделать ихтиологическую экспертизу Баренцева моря. Не уж то Давыдов ему печать ставил? Я бы позвонил, но сейчас поддельную печать сделать раз плюнуть и готово. Хотел бы я познакомиться с этим кладоискателем Никоновым! На соблюдение субординации он чихал с высокой колокольни! Я бы обвинил его в мошенничестве, но с постановлением генералов не спорят. Он должен был проверить подлинность предоставленных документов. Выручайте, Кирилл Андреевич, а то Никонов еще чего-нибудь наворотит. Поезжайте в Москву, с Давыдовым я договорюсь.

Беркутов жил на Севере и о Москве никогда не помышлял. С другой стороны, за восьмилетний с половиной срок он наловчился жить с опухолью. В этом году подписал бумаги на развод с Машей, в пустые вечера на кухне у него все валилось из рук. Ему нужно было развеяться. Познать что-то новое. Обойти Красную площадь. В этом году ему исполнялся пятьдесят один год. Он согласился поехать в командировку и присоединиться к расследованию дела по незаконная добыче (вылову) водных биологических ресурсов в российской акватории Баренцева моря. Ему надо было приноравливаться смириться с мыслью о смерти Максима. Он очень не хотел, но должен был. Билет в столицу Леночка купила ему на тридцать первое июня. Тридцатого он собирал вещи в дорогу и решил проверить почту перед отъездом. К его удивлению, кроме ожидаемых квитанций об оплате ЖКХ, листовок с рекламой внутри почтового ящика лежал бумажный конверт без обратного адреса. Писем ему давно никто не посылал. Он забрал конверт домой. Отложил на стол, закрутившись с утрамбовыванием теплых вещей и застегиванием молнии, закрыл, придавив чемодан коленом, с чувством исполненного долга хотел проверить, что за околесицу ему прислали рекламщики, вскрыл конверт и не поверил глазам. В файле лежала нотариальная копия договора дарения доли в уставном капитале общества «ООО Акропус» от Арзамасовой Анны Петровны супругу Арзомасову Виктору Геннадьевичу в размере шестидесяти семи процентов. Некто прислал ему документ анонимно. Полагался, что у него они будут в большей сохранности. Для чего? На всякий случай он забрал присланные документы с собой в Москву. В назначенный день Беркутов улетел в столицу.

Из метро Щукинская на пересечении Новощукинской и Щукинской улиц вышел молодой парень и направился вперед по нечетной стороне дороги. Он был статен и черняв с вьющимися волосами и большими серо-зелеными глазами в водолазке под черной кожаной курткой, несмотря на сравнительно теплую погоду, и джинсах. Он шел не спеша, но во всем его виде, прослеживалась собранность. Дойдя до территории дома номер один – Научно-исследовательского института трансплантологии и искусственных органов имени академика В.И. Шумакова он поплутал по ней, пробежался по пандусу и зашел в приемное отделение. Это крупное научно-клиническое учреждение являлось главным трансплантологическим центром страны. В нем оказывались все виды трансплантологической помощи и осуществлялось наибольшее количество пересадок жизненно важных органов. На входе парень предъявил охраннику удостоверение специального отряда быстрого реагирования и прошел к стойке регистратуры, за которой отдыхала медсестра.

– Добрый день, девушка, – Он открыл перед ней удостоверение.

– Добрый день. Вы из полиции?

– Сродни, из Росгвардии. Задача – борьба с организованной преступностью. Мне необходимо поговорить с врачом о лечении рака желудка. Какой порядок, какие исследования, какие врачи его лечат. В общем справочная информация. Необходимо для расследования. Кто может мне оперативно помочь?

– Приемное отделение нашего центра осуществляет плановую госпитализацию пациентов. Я могу позвонить дежурному врачу-терапевту. Он вас проконсультирует. Минутку.

– Буду вам признателен.

Спустя двадцать минут звонков и разговоров собровец сидел на втором этаже, в кабинете двести тридцать, а перед ним восседала женщина лет тридцати пяти. На ее двери красовалась табличка врача-терапевта приемного отделения Савиновой Елизаветы Николаевны. Со стороны она выглядела «конфеткой» с высветленной головой и перманентным макияжем и отманикюренными ноготками.

– Как я могу вам обращаться? – Собровец улыбнулся. Потрепал черную шевелюру и открыл перед ней паспорт. Врач прочла вслух:

– Вас зовут Никонов Матвей Кириллович. Очень приятно. Рада буду вам помочь по мере сил. В чем ваш вопрос?

– Вы не возражаете, если я запишу вас на диктофон? То и дело что-то забываю.

– Записывайте. Пожалуйста.

– Мой вопрос в процедуре лечения рака желудка ребенка, умершего девять лет назад. До следственная проверка. Мое руководство хочет проверить чистоту смерти ребенка. Допустим кто-то заболел. Каков порядок лечения? Что сделает пациент?

– Я думаю первоначально пациент почувствует дискомфорт в желудке. На ранней стадии рака особенных симптомов не наблюдается. Может возникнуть извращение аппетита, нарушиться пищевое поведение. Рак желудка чаще всего диагностируется во время эндоскопии, которая проводится по тем или иным показаниям. Однако поводом для обращения к врачу можно считать и ряд недомоганий. Первичная диагностика, как правило, проводится не врачом-онкологом, а терапевтом или хирургом, к которым пациент обращается. Его направляют на эндоскопическое исследование, и c его результатом он попадает к онкологу. В онкологической клинике проводят повторную эндоскопию для определения размера опухоли, её положения, размера, и присутствие и распространение по организму пациента метастаз. Для диагностики применяется комплекс из УЗИ шейнонадключечных зон и малого таза, компьютерную томографию. Пациенту делают эзофагогастродуоденоскопия – процедуру, визуализирующую верхнюю часть желудочно-кишечного тракта вплоть до двенадцатиперстной кишки.