Чтение онлайн

— Руслан, не мешай, — смеется Ахмед.

— Я помогаю, — обижается он.

— Помогай, — сдаюсь я. — Только аккуратно.

Маленькая Зарема спит в коляске под тутовником.

Когда дерево посажено, мы стоим вокруг него все вместе.

— Пусть растет, — говорит Ахмед. — Вместе с нашими детьми.

— Пусть, — шепчу я.

Вечером, уложив всех, я долго не могу уснуть. Смотрю в потолок, думаю о жизни, о счастье, о том, как все изменилось.

— Не спишь? — Ахмед поворачивается ко мне.

— Не могу.

— О чем думаешь?

— О нас. О детях. О том, как мы дошли до этого.

— Долго шли, — усмехается он.

— Долго, — соглашаюсь я. — Но пришли.

— Пришли, — он обнимает меня. — И теперь никуда не денемся.

— Никуда, — подтверждаю я.

Засыпаю под его ровное дыхание, чувствуя себя в полной безопасности.

Утром меня будит Аниса.

— Мама, мама! — кричит она. — Там письмо!

— Какое письмо? — не понимаю я спросонья.

— На столе лежит. От бабушки Зухры!

Я встаю, иду на кухню. На столе действительно конверт. Старый, мятый, с деревенскими печатями.

— Откуда? — удивляюсь я.

— Папа сказал, почтальон принес, — Аниса прыгает вокруг. — Открывай!

Я открываю. Внутри — листок, исписанный неровным старческим почерком.

«Внученьке Сумае и внуку Ахмеду. Радуюсь за вас. Слышала, девочка родилась. Храни ее Аллах. Приезжайте, когда сможете. Я старая, ждать долго не могу. Хочу увидеть правнучку. Ваша бабушка Зухра».

— Бабушка зовет, — говорю я Ахмеду, который заходит на кухню.

— Прочитал уже, — кивает он. — Надо ехать.

— С тремя детьми?

— А что дети? Дорогу осилят.

— Зареме полтора месяца.

— Ничего, — он уверен. — Я повезу аккуратно. Остановки будем делать часто. Поехали.

— Ахмед, ты с ума сошел.

— Может быть, — улыбается он. — Но я хочу, чтобы бабушка увидела нашу дочку. Она старенькая. Может, больше не увидит.

Я смотрю на него и понимаю — он прав.

— Хорошо, — говорю я. — Едем.

Через три дня мы снова в пути. Зарема в автокресле, Руслан рядом, Аниса спереди между нами. Машина забита вещами, едой, подгузниками.

— Ты уверен, что мы не забыли ничего? — спрашиваю я в сотый раз.

— Уверен, — отвечает Ахмед. — Расслабься.

Дорога длинная, но красивая. Горы, реки, серпантин. Дети то спят, то просыпаются, то капризничают. Мы останавливаемся каждые два часа — покормить, перепеленать, размять ноги.

В аул въезжаем к вечеру. Бабушка Зухра уже ждет на крыльце, опираясь на палку.

— Приехали, — выдыхает Ахмед. — Живые.

Я вытаскиваю Зарему из кресла, подхожу к бабушке.

— Здравствуйте, бабушка. Вот, принимайте.

Она смотрит на малышку долго, пристально. Потом улыбается беззубым ртом.

— Хорошая, — говорит она. — Красивая. На тебя похожа.

— На папу тоже, — улыбаюсь я.

— И на папу, — кивает она. — Кровь.

Она берет Зарему на руки — осторожно, но уверенно. Девочка не просыпается, только сопит во сне.

— Легкая, — шепчет бабушка. — Как пушинка. Храни ее Аллах.

— Спасибо, бабушка.

Мы заходим в дом. Руслан и Аниса уже освоились, бегают по двору. Ахмед разгружает машину. Я сижу на лавке, смотрю на бабушку Зухру с Заремой на руках и чувствую, как время остановилось.

— Хорошо, что приехали, — говорит она. — Я ждала.

— Мы тоже хотели.

— Долго живу, — продолжает она. — Всех пережила. Мужа, детей, внуков почти. Ты, — она смотрит на меня. — Ты мне как внучка. Родная.

— Спасибо, бабушка.

— Не за что. Спасибо тебе, что Ахмеда спасла. Что детей родила. Что род наш продолжаешь.

Я молчу, потому что на глаза наворачиваются слезы.

— Не плачь, — она гладит меня по голове. — Все хорошо. Все так, как должно быть.

Вечером мы сидим во дворе. Бабушка Зухра рассказывает детям сказки — про горы, про джигитов, про орлов. Они слушают, затаив дыхание. Даже Руслан замирает, хотя вряд ли понимает слова.

— А почему орел всегда побеждает? — спрашивает Аниса.

— Потому что он сильный и смелый, — отвечает бабушка. — Как твой папа.

— А я?

— Ты как орлица. Тоже сильная. Будешь братьев и сестер защищать.

— Буду, — обещает Аниса.

Поздно ночью, когда все спят, я выхожу во двор. Звезды яркие-яркие, горы чернеют на горизонте. Ахмед стоит у ограды, курит.

— Не спится?

— Не могу, — отвечает он. — Слишком красиво.

Я подхожу, обнимаю его со спины.

— О чем думаешь?

— О жизни, — он тушит сигарету. — О том, как быстро все меняется. Еще пять лет назад я был один. А теперь — у меня ты, трое детей, дом, семья.

— Жалеешь?

— Что ты? — он поворачивается. — Я счастлив. Я просто не могу поверить, что это все мое.

— Наше, — поправляю я.

— Наше, — соглашается он.

Мы стоим обнявшись, глядя на звезды. Где-то в доме спят наши дети. Рядом — бабушка Зухра, хранительница рода. И я чувствую себя частью чего-то большого, вечного, настоящего.

— Сумая, — говорит Ахмед. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — отвечаю я. — Очень.

Мы обнимаемся под звездами, и мне кажется, что горы улыбаются нам.

Бабушка Зухра уходит тихо.

Как и жила — без шума, без жалоб, без лишних слов. Просто однажды утром Ахмед заходит в ее комнату и понимает, что она не проснется.

Я слышу его крик из двора.

— Бабушка!

Мы все бежим в дом. Ахмед стоит на коленях у кровати, держит ее руку. Бабушка Зухра лежит с закрытыми глазами, и на лице у нее такое спокойное выражение, будто она просто уснула.

— Ахмед... — я подхожу, кладу руку ему на плечо.

Он поднимает на меня глаза. В них — слезы.

— Она ушла, — шепчет он. — Ночью. Во сне.

Я прижимаю его к себе. Он вздрагивает, но не плачет. Только дышит тяжело, с хрипом.

— Она была старенькая, — говорю я тихо. — Она хотела увидеть Зарему. Увидела. И ушла спокойно.

— Я знаю, — голос его срывается. — Но все равно...

— Все равно больно. Я понимаю.

Аниса стоит в дверях, сжимая руку Руслана. Она уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что случилось.