Чтение онлайн

— Ты был там?

— Нет. Но я чувствую. Он мой сын. Он борется.

Мы живем в больнице. Три дня. Пять. Неделя.

Руслан то приходит в себя, то снова теряет сознание. Врачи говорят, что кризис еще не пройден. Я не сплю, не ем, только сижу в коридоре и жду.

Ахмед рядом. Он решает все вопросы — с врачами, с документами, с деньгами. Он привозит консультантов из Москвы, достает лекарства, которые невозможно найти. Он держится. Ради меня. Ради сына.

Анису забрала мама — она прилетела, как только узнала. Мы не говорим ей всей правды, только что братик болеет. Она плачет по вечерам, но держится, как взрослая.

— Передай Руслану, что я его люблю, — говорит она по телефону. — И что барс его ждет.

— Передам, — обещаю я.

На десятый день происходит чудо.

Я захожу в реанимацию и вижу, что Руслан открыл глаза. Он смотрит на меня — осмысленно, узнавая.

— Ма-ма, — шепчет он.

Я падаю на колени перед кроваткой и рыдаю. В голос, не стесняясь.

— Сыночек, — сквозь слезы говорю я. — Сыночек мой...

Он тянет ко мне руку. Я беру ее, целую каждый пальчик.

— Ма-ма, — повторяет он.

Вбегает медсестра, за ней врач. Они суетятся, проверяют, улыбаются.

— Кризис миновал, — говорит врач. — Будем выводить из комы.

— Он говорил, — я все еще плачу. — Он сказал "мама".

— Это хороший знак. Очень хороший.

Я выбегаю в коридор к Ахмеду.

— Он очнулся! — кричу я. — Он сказал "мама"!

Ахмед прижимает меня к себе, и я чувствую, как он дрожит.

— Я знал, — шепчет он. — Я знал, что он справится.

Мы стоим обнявшись посреди больничного коридора, и нам плевать, что на нас смотрят.

Руслан идет на поправку медленно, но верно.

Еще две недели мы в больнице. Сначала его переводят из реанимации в обычную палату, потом разрешают мне оставаться с ним круглосуточно. Я сплю на раскладушке рядом, кормлю, пою, читаю сказки.

Ахмед приезжает каждый день после работы. Привозит еду, игрушки, новости. Сидит с Русланом, пока я хожу в душ или просто дышу воздухом.

— Ты похудела, — говорит он. — Совсем прозрачная стала.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. Но я понимаю.

Однажды вечером, когда Руслан засыпает, мы выходим в больничный сад. Осень уже кончилась, началась зима. Холодно, но тихо.

— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Давай съездим в горы. Когда все закончится. К бабушке Зухре. Поблагодарим.

— За что?

— За то, что Руслан выжил. За то, что мы вместе. За все.

— Давай, — соглашаюсь я. — Обязательно.

— И еще, — он берет мои руки в свои. — Ты не представляешь, как я испугался. Когда мама позвонила... я думал, умру на месте.

— Я тоже испугалась.

— Я понял одну вещь, — продолжает он. — Ничто не важно. Ни деньги, ни бизнес, ни статус. Важны только вы. Ты, Аниса, Руслан. Остальное — пыль.

— Я тоже это поняла, — шепчу я.

— Обещай мне, — он смотрит в глаза. — Что мы всегда будем вместе. Что бы ни случилось.

— Обещаю.

Мы обнимаемся под холодным зимним небом, и мне кажется, что внутри нас горит огонь. Тот самый, который согревает и защищает.

Через месяц нас выписывают.

Руслан еще слаб, но уже улыбается, ползает, пытается ходить. Врачи говорят, что восстановление будет долгим, но полным. Главное — любовь и забота.

Дома нас встречают Зарема, мама и Аниса. Аниса бросается к брату, обнимает его, целует.

— Русланчик! — кричит она. — Ты вернулся! Я так скучала!

Руслан улыбается ей своей беззубой улыбкой.

— Аня, — говорит он.

— Он сказал мое имя! — визжит Аниса. — Мама, он сказал!

Мы все смеемся. И плачем. И снова смеемся.

Вечером мы сидим за большим столом. Зарема наготовила, мама накрыла. Ахмед рядом, дети в кроватках спят.

— Ну что, — говорит Зарема, поднимая чашку с чаем. — За то, чтобы все были здоровы.

— За это, — соглашаюсь я.

Мы пьем чай и молчим. Каждый думает о своем. Но мысль одна — мы вместе. Мы справились. Мы выжили.

— Сумая, — вдруг говорит мама. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что, мам?

— Я горжусь тобой. Ты была такой сильной. Так держалась. Я не знаю, смогла бы я так.

— Смогла бы, — отвечаю я. — Матери могут все.

— Могут, — соглашается Зарема. — Особенно когда есть за что бороться.

Я смотрю на них, на Ахмеда, на дверь в детскую, за которой спят мои дети, и чувствую, как сердце переполняется благодарностью.

— Спасибо вам, — говорю я. — За все. За поддержку, за любовь, за то, что вы есть.

— Глупая, — мама гладит меня по голове. — Мы же семья.

Семья. Это слово теперь звучит по-другому. Оно наполнено смыслом, болью, радостью, кровью.

Ночью, когда все спят, я выхожу на балкон. Смотрю на горы, на звезды, на тихий город.

— Спасибо, — шепчу я в небо.

Сзади подходит Ахмед. Обнимает, утыкается носом в мои волосы.

— Не замерзнешь?

— Нет. С тобой тепло.

— Пойдем спать. Завтра новый день.

— Пойдем.

Мы идем в спальню. Я заглядываю в детскую — Руслан спит, Аниса тоже. Все хорошо.

Я ложусь рядом с Ахмедом, он обнимает меня, и я засыпаю под стук его сердца.

Мне снится, что мы все вместе идем в горы. Руслан уже большой, бежит впереди с Анисой. Ахмед рядом со мной. Солнце светит, птицы поют.

И я знаю — так и будет.

Решение ехать в горы приходит спонтанно.

Мы сидим за завтраком, Руслан уплетает кашу, размазывая ее по лицу, Аниса рассказывает очередную историю про своих друзей в садике, а Ахмед вдруг говорит:

— А давайте в эти выходные к бабушке Зухре съездим?

Я поднимаю на него глаза.

— Ты серьезно? Дорога долгая, дети маленькие...

— А что дети? — он пожимает плечами. — Руслан уже окреп, Аниса взрослая. Погода хорошая. Надо ехать.

— Я обещала, — напоминает он тише, чтобы слышала только я. — После больницы. Поблагодарить.