Чтение онлайн

— Еще, — говорит он. — Еще.

— Будет тебе еще, — обещает Ахмед.

Третья беременность проходит легче второй.

Токсикоз почти не мучает, настроение ровное, аппетит отличный. Я продолжаю работать — мои группы женского фитнеса растут, женщины меня любят, я чувствую себя нужной.

Ахмед оберегает меня, как хрустальную вазу.

— Не поднимай тяжелое, — напоминает он каждый раз, когда я беру Руслана. — Позови меня.

— Ахмед, я здорова, — отбиваюсь я. — Я могу сама.

— Ты можешь, но я переживаю.

— Тогда помогай.

Он помогает. Носит Руслана, играет с Анисой, готовит ужин, когда я устаю. Домашние обязанности мы делим поровну, и это работает.

— Ты изменился, — говорю я ему однажды. — Раньше ты бы никогда не стал готовить.

— Раньше у меня не было тебя, — отвечает он. — А теперь есть. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я счастлива.

— Я знаю. Я тоже.

На пятом месяце мы едем на УЗИ.

Ахмед сидит рядом, сжимая мою руку. Врач водит датчиком по животу, улыбается.

— Ну что, родители? Хотите знать пол?

— Да! — хором отвечаем мы.

— Девочка, — объявляет врач. — Здоровая, активная девочка.

Ахмед замирает. Потом поворачивается ко мне.

— Девочка, — шепчет он. — Ты слышала? Девочка!

— Слышала.

— У нас будет дочка!

— У нас уже есть дочка, — напоминаю я. — Аниса.

— Еще одна! — он сияет. — Еще одна маленькая принцесса!

Всю дорогу домой он говорит только о ней. Как назовем, какая будет, как будем растить.

— Амина, — предлагает он. — Или Зарема, в честь мамы.

— Давай Зарема, — соглашаюсь я. — Твоя мама будет счастлива.

— А второе имя?

— Милана, — предлагаю я. — Красивое.

— Зарема-Милана, — пробует он. — Звучит. Хорошо.

— Пусть будет Зарема-Милана.

Дома новость встречают с восторгом. Зарема снова плачет, теперь от счастья.

— Моя внучка, — приговаривает она. — Моя тезка. Я так долго ждала.

— Поздравляю, бабушка, — улыбаюсь я.

Аниса немного ревнует.

— Мама, а ты ее будешь любить больше? — спрашивает она вечером.

— Нет, солнышко. Я буду любить вас всех одинаково.

— А меня?

— Тебя — особенно. Ты моя первая.

— Ладно, — она успокаивается. — Тогда пусть рождается.

Руслан пока не понимает, но чувствует, что происходит что-то важное, и старается быть особенно ласковым.

— Ма-ма, — лепечет он, забираясь ко мне на колени. — Ма-ма, лублу.

— Я тебя тоже люблю, маленький.

Восьмой месяц беременности приходится на лето.

Жара стоит невыносимая, я еле двигаюсь, отекаю, но стараюсь не жаловаться. Ахмед переживает больше меня.

— Сумая, может, в больницу? — спрашивает он каждый вечер.

— Ахмед, у меня тренировочные схватки. Это нормально.

— Но ты морщишься.

— Потому что это неприятно. Но не страшно.

— Я не могу на это смотреть.

— Не смотри, — смеюсь я. — Отвернись.

Он не отворачивается. Сидит рядом, держит за руку, гладит живот, разговаривает с дочкой.

— Зарема, — говорит он. — Слушай папу. Там, внутри, хорошо, тепло, безопасно. Не торопись наружу. Дай маме отдохнуть.

Дочка пинается в ответ.

— Не слушается, — вздыхает он. — Вся в тебя.

— Я слушалась? — удивляюсь я.

— Ты? — он усмехается. — Ты вообще меня три года слушаться не хотела.

— Я тебя и сейчас не всегда слушаюсь.

— Знаю. И люблю тебя за это.

Роды начинаются неожиданно, как и в прошлый раз.

Я просыпаюсь ночью от тянущей боли. Смотрю на часы — три часа. Считаю схватки — через пятнадцать минут, регулярно.

— Ахмед, — бужу я его. — Пора.

Он подскакивает мгновенно, уже не паникует, как во второй раз. Делает все четко, быстро, спокойно.

— Сумки собраны? — спрашивает.

— Да.

— Машина готова?

— Ты сам вчера проверял.

— Звоню маме, чтобы пришла к детям.

— Звони.

Через полчаса мы уже в роддоме. Зарема осталась с Анисой и Русланом.

В предродовой Ахмед снова со мной. Он уже опытный — знает, когда держать за руку, когда молчать, когда дышать вместе.

— Ты справишься, — шепчет он. — Ты сильная.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Роды длятся четыре часа. Легче, чем с Русланом. Когда дочка появляется на свет и издает первый крик, Ахмед снова плачет.

— Зарема, — шепчет он. — Наша Зарема.

Мне кладут на грудь маленький теплый комочек. Она такая же, как Аниса в младенчестве — темные волосики, огромные глаза, пухлые губки.

— Здравствуй, дочка, — шепчу я. — Мы тебя ждали.

Ахмед перерезает пуповину — уже третью в своей жизни. У него не дрожат руки, только глаза блестят.

— Спасибо, — говорит он, целуя меня в лоб. — Спасибо тебе.

Через два дня мы едем домой.

Зарема встречает нас с пирогами, мама прилетела из Москвы, Аниса и Руслан толпятся вокруг, разглядывая сестру.

— Маленькая, — удивляется Аниса. — Совсем крошечная.

— Ты тоже такой была, — напоминаю я.

— Я? — не верит она. — Я была большая.

— Была маленькая. Все рождаются маленькими.

— А она вырастет?

— Вырастет. Скоро будет бегать, как вы.

— Хорошо, — кивает Аниса. — Я ее научу.

Руслан тянет пальчик к сестре.

— Ай, — говорит он. — Ай-ай.

— Не трогай, — останавливаю я. — Она спит.

— Маленькая, — шепчет он. — Маленькая.

Мы стоим все вместе вокруг кроватки, и я чувствую такое счастье, что, кажется, лопну от него.

— Ну что, — говорит Ахмед, обнимая меня за плечи. — Теперь мы большая семья.

— Большая, — соглашаюсь я.

— Люблю вас всех.

— И мы тебя.

Вечером, когда дети спят, мы выходим во двор. Лето, звезды, горы на горизонте.

— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Давай посадим дерево. В честь Заремы.

— Какое?

— Орех. Грецкий. Он долго растет, как наши дети.

— Давай, — соглашаюсь я.

Мы сажаем дерево на следующий день. Ахмед копает яму, я держу саженец, Аниса поливает из лейки, Руслан пытается помочь, закапывая обратно только что выкопанную землю.