Чтение онлайн

Чепиков вздохнул.

– Я ее больше жизни любил, - вдруг сказал он.

Коваль хотел спросить: "Почему же тогда убили?" - но что-то остановило его.

Снова воцарилось молчание.

– Вы не верите мне, - грустно и одновременно безразлично произнес Чепиков.
– Но я не убивал их.

Подполковник промолчал. Стараясь не разглядывать подозреваемого в упор, он все же тайком изучал его: лицо, руки, взгляд...

– И Лагуту?

– Лагуту?
– хмуро переспросил Чепиков.
– Он сам убийца. Это он застрелил Марусю, я уверен.

– А его кто?

"А что, если в этом и впрямь зацепка?"

– Он свое заработал...
– выплеснул Чепиков, и его, казалось, погасшие глаза вспыхнули злыми огоньками.
– А без Маруси мне какая жизнь? продолжал он прежним ослабевшим голосом.
– Я все равно уже мертвый, опережая вопрос, который давно назревал, добавил Чепиков.

– Ну хорошо, Иван Тимофеевич, - проговорил Коваль, поняв, что этими словами Чепиков хочет объяснить попытку самоубийства, которая после неудачи вызывает у того, кто посягнул на себя, не только чувство опустошенности, но и неловкости перед людьми, словно неудача произошла от недостаточного рвения и желания уйти из жизни, от страха и нерешительности.
– В жизни вашей было много хорошего. И воевали вы честно, врага не страшились. Чего же сейчас правды боитесь?.. А теперь еще эта попытка покончить с собой. Будто испугались неопровержимых улик.

– Ничего я не испугался, - зло ответил Чепиков.
– Что говорить, если не верите. Вы же меня с ходу в убийцы записали. Сейчас только для порядка спрашиваете... А мне теперь все едино. И не поймете вы этого!

– Что-то понимаю, - тихо ответил Коваль, - только не до конца. Пытаюсь разобраться.

– Ну как же я мог застрелить ее?
– словно очнувшись, горячо заговорил Чепиков.
– Марусеньку мою... До нее у меня все никак не складывалось, я уже и верить в себя перестал. Ни радости, ни надежды. И вдруг - она!.. Дом достраивал - радовался, ребенка ждали - сплошной праздник. А как в больницу Маруся попала, думал - жить не буду, только бы она жила. Как же я мог стрелять в нее, и как вы можете такое говорить?!
– У Чепикова перехватило горло, он закашлялся, хватаясь руками за рот. Сдержав кашель, продолжал с той же страстью: - Не убивал я никого, и дело не в пистолете...
– Он внезапно замолчал.

– А в чем?

Коваль специально неторопливо пододвинул к себе стопку чистой бумаги. Не хотел показывать поспешность перед Чепиковым, чтобы не испугать его. Подозреваемый, по мнению подполковника, находился в таком состоянии, когда ему самому нужно было излить душу, чтобы полностью выговориться.

На пороге кабинета появился капитан Бреус, взглядом спрашивая разрешения войти. Коваль подал знак - не мешать!

– Да, парабеллум мой, и я первый прибежал на выстрел, - путано начал Чепиков, не отвечая на последний вопрос подполковника.
– Я с самого начала правду сказал... Мне и бежать далеко не нужно было. Дворы ведь рядом. Я не сразу понял, что стряслось... Не вмиг протрезвел. Когда бабахнуло один, потом другой раз, я подхватился и, еще ничего не соображая, выскочил во двор...

Дмитрий Иванович кивал и быстро записывал.

– Во дворе было тихо и почему-то страшно. Я оглянулся, окликнул: "Маруся!", потом: "Степанида!" Но никто не ответил. А тут слышу - вроде стон. Такой тихий, будто и не стон вовсе, а кто-то тяжело дышит во дворе Лагуты. Я мигом перемахнул заборчик. Наткнулся на Марию, показалось, что жива. Но она уже не дышала. А хрипел Лагута, который лежал немного дальше. Когда я подошел к нему, и он затих. Не знаю, что со мной делалось. Опомнился, когда услышал голоса людей, бежавших на выстрелы. Испугался я. Вдруг под ногами оказался мой парабеллум, схватил его и бросился вдоль берега к лесу.

Иван Тимофеевич умолк. Коваль, продолжая писать, спросил:

– А пистолет где?

Чепиков наморщил лоб, - казалось, в голове его со скрежетом поворачивались тяжелые жернова.

– Пистолет?

– Да, парабеллум?

Он взглянул на Коваля. Словно взвешивал, что еще сказать и способен ли сидящий перед ним человек понять его.

– Не помню. Куда-то бросил...

По выражению лица Коваля трудно было представить, поверил он словам Чепикова или нет.

– Почему бросили?

– Откуда мне знать!.. Испугался и швырнул. Видать, боялся, чтобы не узнали, что убили из моего пистолета. Я его потерял и не ведал где. А тут вижу - мой, испугался, схватил и бросился бежать.

– Почему же все-таки убегали?

– Не знаю, будто какая-то сила понесла...

Коваль подумал: "Если был не в себе, то не стал бы заботиться, чтобы спрятать орудие преступления". Но потом припомнились случаи, когда у человека подсознательно срабатывает инстинкт самосохранения и он механически выполняет определенные действия в свою защиту. Так, споткнувшись, мгновенно выбрасывают руки вперед, а при неожиданном нападении защищают руками голову.

– А как вы в темноте смогли узнать, что это ваш пистолет?

– Я его на ощупь знаю. У него левая щечка отколота.

– Где вы наступили на пистолет? В каком месте?
– спросил Коваль, когда Чепиков замолчал.
– Далеко от...
– Он хотел сказать - "трупов", но удержался: - От убитых?

– Не помню, - снова помрачнел Чепиков.
– Кажись, недалеко.

– Возле Лагуты или около вашей жены?

– Ближе к Лагуте.

Коваль достал из папки схему двора, умело начерченную капитаном Бреусом, на которой было обозначено расположение тел убитых, и пододвинул ее Чепикову.

– Покажите место.

Тот не захотел и взглянуть на лист, отвернулся от подполковника и уставился взглядом куда-то в окно, за которым начало уже светать.

– Я же сказал: ближе к Лагуте. А точнее не помню.

– А в каком месте бросили вы пистолет, запомнили?

– Не до этого было.

– Может, в Рось?

– Может.

– Около берега? Или дальше? Постарайтесь все-таки припомнить, это в ваших интересах.
– Коваль уже решил утром продолжить поиски в речке.
– А какой был интервал между выстрелами?

Подозреваемый и этого не знал. Но тут подполковник проявил особую настойчивость.

– Хотя бы приблизительно - они прозвучали один за другим или с интервалом?

– Вроде не сразу. А может, показалось. Не соображал я в тот момент.

– Вы ясно слышали оба выстрела?

– Нет. От первого я проснулся, а второй бабахнул будто над ухом.

– Вы потеряли пистолет с обоймой?

– Да.

– Сколько там было патронов?

– Неполная обойма: пять или шесть.

Коваль отложил ручку, поднялся из-за стола и по своей многолетней привычке - ходить в наиболее напряженные минуты допроса - начал мерить шагами кабинет.

Он тоже волновался. Не все еще укладывалось в его сознании, возникали сомнения, была неуверенность в правильности своих предположений, но уже в полную силу работала интуиция, которая своим неразгаданным путем не дает ошибиться в главном. Она рождалась не сразу. Появлялась, когда вырисовывалась своя концепция относительно определенных событий и явлений. В каждом новом деле Дмитрий Иванович сначала находился как бы в роли ассистента, который получал готовые мысли, версии. Чем глубже он вникал в обстоятельства, чем ближе знакомился с людьми, тем скорее созревало свое решение.