Чтение онлайн

– Чепиков знал, что Лагута сбежал из армии и всю войну здесь пересидел?

– Сбежал не сбежал, - передразнила Степанида, - это лишь богу одному ведомо. Меня об этом не пытайте и хулы напрасной на брата Петра не валите. Если и впал в какой грех, то не по своей, а по святой воле.

В ожидании новых вопросов она затаилась, зажав в руке уголок фартука.

– Ладно, - согласился Коваль.
– Скажите, какие отношения были у вашей Марии с Лагутой? Обоснованно Чепиков ревновал ее?

– Опять за свое!
– пробурчала Степанида.
– Да, любила она слугу сатаны, мужа своего. Это уже потом между ними разрыв-трава выросла... А брату Петру она сестрой назвалась, греха у них не было.

– Чего же она тогда и днем и ночью к Лагуте бегала?
– как бы удивляясь, воскликнул Коваль.

– Горе свалилось. Дите мертвое родила, в больнице сказали - больше не родит... Она и затужила. Я ее к брату Петру послала. Говорю: "Иди как к господу богу. Чего люди не могут, на то господь способен". Брат Петро сказал: "Ивана тоже приведите, пускай оставит гордыню, ибо молитвы одной Марии господь не примет, нужно, чтобы и муж рядом стоял, чтобы и он получил безгрешное рождение от бога, такое же, как и муж святой Марии, которая нам Иисуса Христа родила". Только Иван не захотел вместе с ней у бога дитя просить, отговаривать стал, брата Петра ругал. Ему сатана глаза вином заливал, и не захотел он прийти к богу...

Коваль затронул больное место Степаниды, и она разговорилась.

Вытерла рот темной ладонью и добавила:

– Какие же ревности могли быть? Сатана толкнул его руку...

– Значит, не в ревности дело, - подытожил Коваль, будто соглашаясь со Степанидой.

– Брат Петро святой человек был. Помогать себе в хозяйстве допускал только одну сестру во Христе, у которой муж умер. Вот и приходила она к нему молиться, хотя за мертвых этих и не положено, они у бога новую жизнь получают.

– А кто же она?
– поинтересовался капитан Бреус, хотя и знал, о ком идет речь.

– Ну кто...
– замялась Степанида.

– Впрочем, можете не говорить.

– Невелика тайна, - решилась все же Степанида.
– Ганна. Продавщица наша.

– Правильно, - согласился Бреус.
– И часто вы ее здесь видели?

– Не очень чтобы...

– Значит, тайно прибегала...

– От людской молвы. Да и когда ей было - целый день и вечер в ларьке торгует. Если и прибежит, то ночью, поубирает, еду сварит и снова домой бежит...

– В прошлый раз, - переменил разговор Коваль, - вы сказали, что пистолета у Ивана Чепикова не видели. А знали, что зять потерял пистолет недели за две до убийства?

– Он и голову мог потерять.

– Вы не находили оружие в хате или во дворе?

Степанида только плечами пожала.

– А Мария или Лагута?

– Не знаю и не слышала.

– А может, он никакого пистолета и не терял?

– Может, и не терял, - равнодушно согласилась Степанида.

– Ну что ж, - поднялся Коваль, - так и будем считать...

На дворе полыхал июль. Солнце плыло в небе, как раскаленный масленый блин, горячий воздух пропекал через одежду, заманчиво играла мелкой волной синяя река. Горьковато пахла нагретая солнцем лоза, и запах этот напомнил Ковалю детство.

– С этой Клименчихой ногу сломаешь, - словно извиняясь за ее несговорчивость, сказал Бреус.
– Ядовитая баба. И не поймешь, в бога она верит или в черта. Мать все же, но и слезинки не уронила. Будто и в самом деле верит, что Мария прямиком в рай отправилась...

– Оставьте, капитан, - недовольно остановил его Коваль.
– О некоторых вещах не следует говорить таким тоном.
– И, чтобы смягчить свои слова, дружелюбно добавил: - А не искупаться ли нам, Юрий Иванович? Глядишь, и пистолет ненароком в речке найдем. Бывает, неизвестно по каким причинам и за какие заслуги нам помогает господин случай.

Начальник уголовного розыска, который давно изнемогал в своем мундире, с радостью согласился.

Они разделись в лозняке напротив двора Лагуты.

Остывая, перед тем как лезть в воду, они расположились в редкой тени молодых ив, на небольшом камне, утопавшем в высокой траве. Обсудив добытые сведения, оба пришли к выводу, что конечно же Лагута был дезертиром и, прикидываясь юродивым, избежал разоблачения и наказания.

– Об этом нужно допросить еще Кульбачку, - сказал подполковник.
– Она была все же самым близким ему человеком... И Чепиков мог кое-что знать о своем соседе...

– А какое отношение к убийству, товарищ подполковник, - разрешил себе спросить Бреус, - имеет то, знал Чепиков о дезертирстве Лагуты или нет?

Дмитрий Иванович не сразу отозвался. Бреус видел, что подполковник задумался о чем-то своем, и замолчал.

Коваль медленно поднялся с камня, вошел в прохладную воду. Уже из речки выкрикнул капитану, задержавшемуся на берегу:

– Смелее, Юрий Иванович! Вода чудесная!.. А что касается вашего вопроса, скажу: именно это и есть для меня самое важное...

V

...Чепиков смотрел в одну точку, на носки своих ботинок, и в который раз повторял:

– Да пойми, Петро! Прошу по-человечески. Нет мне жизни без Маруси. Обоих губишь: и ее, и меня.

Лагута сидел на лавке ровно, прислонившись к стене. Он будто и не замечал Чепикова, а думал о чем-то далеком. Стакан с водкой стоял перед ним полный. Не притронулся он и к колбасе, торопливо нарезанной хозяином дома большими кусками.

Иван Тимофеевич все сказал и теперь уставился на невозмутимого соседа. Молчание становилось для него невыносимым.

– Да выпей ты со мной, хоть пригуби, - быстро заговорил он, чтобы оборвать эту слишком затянувшуюся тяжелую паузу.
– По-хорошему прошу.

– Не употребляю я этого зелья, Иван. И Марию твою к себе не зову. Сама идет, спасается.

– Да пойми же ты! Ничего в жизни, кроме нее, не осталось. Чего хочешь ради нее отдам... Не могу смотреть на тоску в ее глазах. Ну нет детей так что из того? Лишь бы она была рядом, как раньше... И не молчала, не смотрела на меня такими глазами, будто я во всем виноват. Хоть нож в сердце, чтобы не видеть такого! Как выпью, только легче и становится... И Чепиков, словно подтверждая сказанное, схватил со стола свой стакан и выпил его одним духом.
– Ну выпей, Петро, - еще раз попросил он Лагуту, который и дальше молча и будто свысока наблюдал за ним.