Чья земля, того и вера
Шрифт:
Через несколько секунд, когда первая болевая волна схлынула, проводница приподняла голову над пластом проломленного асфальта. В живых оставались трое монолитовцев. Двое залегли в кювете, третий прятался за деревом недалеко от них. Согласованно действуя, сектанты вели непрерывный огонь, высовываясь из укрытий и перекрывая друг друга. Залегшую в кювете парочку накрыл Унтер из подствольника. Оставшегося без поддержки последнего сектанта снял Литерный.
Наступившая внезапно тишина оглушила. Стало слышно, как тревожно гудит ветер в вершинах сосен.
– Все живы? – Литерный ощупывал выбитую на груди защитную пластину.
– Так точно… – прокряхтел Унтер, вставая и держась за бок.
– Кажется… – выдохнула Лава.
– Лучше б я сдох на фиг...
– ответил Наждак.
Ритка посмотрела на экран ПДА. С юга через лес к ним приближалась россыпь маленьких точек, три из которых были помечены как «Горелый», «Козырь» и «Демидыч». Она указала на них Литерному.
– Это наши. Я пошла за детьми.
– Хорошо. А я вызываю вертолет.
Унтер, покряхтывая, облокотился на переднее колесо многострадального БТРа и не отрывал глаз от дороги, держа автомат наготове. Лава, пошарив под разодранным комбинезоном, рассматривала окровавленную перчатку.
– Алла, что? – обеспокоено спросила проводница.
– Ерунда, по боку вскользь прошло. Остальные в пластины угодили. Чертовски повезло. – Военсталкерша морщилась и с трудом дышала.
– Но патронам кирдык пришел, командир. Осталось пол-обоймы.
Наждак сидел, обессилено ссутулившись, и вяло мотал разбитой головой.
– Иди, иди, я за ним присмотрю. – Успокоила Риту военсталкерша, доставая аптечку.
8
Сняв шлем, чтобы не пугать детей, Ритка решительно двинулась к бункеру, но задохнулась от боли в отбитом боку. Истошно заныло треснувшее ребро. Голова с готовностью поддержала остальной организм, звеня и раскалываясь на части. Подкатила тошнота, перед глазами замелькали черные точки. Медленно ковыляя по дороге, она достала из кармана маленькую аптечку и выковыряла из нее шприц с анальгетиком. Чтобы сделать себе укол, пришлось, преодолевая боль от каждого движения, отстегнуть нижнюю часть комбинезона. Ох, и не любила она эти препараты экстренной помощи! Не полезны они для хрупкого женского организма…
Зато в бункер она вошла, будучи уже в дееспособном состоянии, готовая к дальнейшим приключениям. Не зря она столько выложила за этот костюмчик. Если бы не он, лежать бы ей сейчас посреди дороги с пулей в печени. И это как минимум.
Ребятишки, как и было приказано, сидели в углу, испуганно тараща огромные от страха глаза. Витек и Толик, заслышав хруст ее шагов, высунулись из-за ящиков. Она помахала им рукой. Серьезно кивнув в ответ, обе мордашки исчезли. Из угла послышалось хныканье.
Дети были доведены до последней стадии нервного истощения. Перемазанные в засохшей крови, грязные и изможденные, они были похожи на стайку промокших и замерзших помойных котят. Карима непрерывно плакала, тихо прискуливая. Ниночка опять часто и звонко икала, зажав рот узкой ладошкой. Порадовавшись, что все-таки ввела себе препарат, проводница подхватила маленькую таджичку на руки и двинулась обратно. К счастью, остальные ребята шагали следом самостоятельно.
«Ох, нечисто что-то в Датском королевстве» - поняла Ритка, завидев место сбора. Девять свежих, полных сил бойцов в одинаковых камуфляжах «дубок» полукругом застыли на обочине. Их глаза, зло сверкая над дыхательными масками, дружно смотрели в одном направлении поверх нацеленных стволов.
Перед ними, вскинув автомат, напряженно пригнулся Литерный. За его спиной возвышался Наждак, тяжело прислонившийся правым боком к борту БТРа. Кровь струилась из раны на голове, заливая лицо. Левая рука висела плетью, с плеча тянулась белая лента размотавшегося бинта, которая краснела на глазах, пропитываясь кровью. Окровавленный комбинезон разорван в лоскуты. Но верный «печенег» уютно устроился на крыле машины, и его ствол уверенно смотрел в сторону девяти новоприбывших. Палец правой Колиной руки твердо лежал на спусковом крючке.
Лава выглядывала из воронки. «FN 2000», как всегда, контролировал левый фланг, в любую секунду готовый к действию. Унтер мыкался у правой обочины за перевернутым БТРом. Он неуверенно переводил автомат с дороги, на которой в любую секунду могли появиться монолитовцы, на девять внушительных фигур, держащих отряд на прицеле.
Было совершенно очевидно, что в любую секунду у кого-нибудь из собравшихся сдадут нервы и начнется пальба.
– Веди всех к брату, по правой обочине, прячьтесь за деревьями! – приказала Рита Толику, и, сунув Кариму на руки Витьку, бегом побежала вперед.
– Рыжая, ты кого к нам привела? – Возмущенно встретил ее Горелый. – Поганого долговца и долбаных вояк?! Да у них у всех руки по локоть в нашей кровушке! Я двоих ребят потерял, пока сюда за тобой шел! Ради вот этих вот?! Да я их сам счас…
– Ты на свои руки-то посмотри, паскуда! Кто наш отряд на прошлой неделе за Ростком положил? Давил я вас, урок волосатых, и давить буду, беспредельщики…- захрипел в ответ Наждак. – Рыжая, это они, что ли, подмога твоя? Имел я такую подмогу…
– Я тебя, Колюнчик, давно повстречать мечтал…- плотоядно начал Козырь, стоящий рядом с Горелым. – Это ты кореша моего тогда…
У Ритки лопнуло терпение. С разгона влетев между вызверившимися друг на друга черными зрачками стволов, девушка, задохнувшись, остановилась. Опять закололо больное ребро. Резко, сквозь зубы, втянув в себя воздух, она задрала подбородок и вытянулась во все свои угрожающие сто шестьдесят шесть сантиметров. С двух сторон ее испепеляли взглядами озверевшие здоровенные мужики. «И тут Остапа понесло».