Чтение онлайн

Иерархия деланов имеет чуткую структуру, она делится на низших и высших. Последние являются исконно рожденными, то есть кровь их рода не смешивалась с нержами. Хотя, за столько лет становления вида, грань уже должна была стереться. Местная деланская знать рьяно отрицает, что их прабабка могла оказаться нержем. Но, любая математическая модель говорит об обратном.

Не совсем понятно почему, имея такую возможность превратить нержа в делана, последние до сих пор не решили проблему с рождаемостью? Полагаю, что проблема кроется в Замысле. Души каким-то образом отказываются вселяться в зародыши. Но, тогда каким образом вообще появляются зародыши? Почему нет бесплодия? Или все же беда с физиологией?

Деланы смотрят на нержев с высока, при этом прекрасно понимая, что без подводников их вид вымрет. Симбиоз, к которому одни относятся как к важнейшему событию в жизни, а вторые как к печальной необходимости.

Становясь низшим деланом бывший нерж переосмысливает данный ему подарок. Кто-то остается безоговорочно благодарным, но большинство изначально отказывается верить в грустную правду, потом принимает ее. Печальна судьба того, кто стал ходячим инкубатором либо занял низшую должность в местной иерархии. Об тебя вытирают ноги каждый, кому не лень. Дабы избежать вполне закономерных волнений и бунтов, потомство нержов автоматически получает местное гражданство и его принимают в общество. Да, дорога в верхние структуры власти остается закрытой, но тем не менее, можно спокойно жить, не боясь быть закинутым камнями. С самками обращаются не столь жестоко, как с самцами. Все же деланы с детства понимают, что без нержей их вид вымрет. Но сами концепция постоянных изнасилований пугает, пусть все и обставляется как очередной обряд. Самки живут в отдельных помещениях — гаремах. Особо удачливые деланы либо те, кто заплатил круглую сумму, могут попытать счастья продолжить свой род. Проводятся особые секс-лотереи, в которых участвует любой желающий, кроме низших.

Самцам же доверяют исключительно самую черную работу и подрезают крылья. Хотя, последнее на мой взгляд, явно излишние. Куда лететь? Все острова заняты, домой не вернешься. Обратную мутацию не провести. Хотя, не исключаю такую вероятность. Но кто в здравом уме решится стать нержем по собственной воле? А отпускать обратно самца, чтобы тот рассказал правду всем нержем — по меньшей мере глупо.

На островах нет деления на государства. Возведены целые города и развито сельское хозяйство. По краям островов поставили маяки — во избежание ситуации, когда один остров налетит на другой и разрушит все построенное. В нужный момент запускаются паровые двигатели, которые позволяют избежать столкновения. Ресурсы жестоко ограничены, поэтому к подобному прибегают не часто, только в совсем уж печальных ситуациях. Облака застыли не просто камнем или землей, нет. В их недрах присутствуют полезные ископаемые. В большинстве случаев, если столкновения не избежать, но понятно, что оно будет не столь критичными — все жители острова выступают толкающим механизмом. Упираются руками в край и машут крыльями как проклятые. Иногда помогает. Острова летают хаотично, словно следуют за ветром. Их орбиты невозможно раз и навсегда скорректировать.

У нержей, конечно, нет таких проблем. Их строй больше напоминает феодальный, с поправкой на то, что вся жизнь проходит под водой. Они обрабатывают водорослевые поля, охотятся на рыбу и мечтают переродиться в деланов. Общаются между собой благодаря пузырькам воздуха из грудных жабр. Нержы умеют выдыхать так, что придают нужную форму и размер получившемуся пузырю. Шаманы нержей общаются со жрецами деланов посредством жестов. Видимо, жрецам пришлось долго преодолевать языковой барьер, чтобы по итогу убедить шаманов в перспективах новой жизни.

Как таковой войны между двумя видами быть не может по понятным причинам. Либо одни будут кидать камни сверху, либо другие закидывать гарпунами в ответ. Результата ничто из этого, очевидно, не принесет.

Шестой в этот раз пробудился тогда, когда острова начали падать. Не знаю, каким образом он остановил нарастающий катаклизм, но у него явно это получилось.

— Так, Шестой сейчас находится прямо под нами, под водой, — сказал Третий, стоя на краю острова и смотря вниз. — Подождем, когда сам придет или превратимся в этих кракозябр?

— И будем с ним общаться «пузырьками»? — спросил я. — Ты помнишь вообще как это делать?

— Смутно, — признался друг. — Хотя, все быстро вспомнится.

— Нет, давай уж по старинке. Подождем.

Третий переминался с ноги на ногу. Было видно, что он хочет что-то сказать.

— О чем задумался?

— Если я сейчас сделаю шаг и полечу вниз…

— Ты опять о своем?!

— Не не не, просто интересно, — он виновато развел руками и улыбнулся. — Смотри. Какое здесь расстояние до воды? Километров десять где-то?

— Допустим…

— Меня размозжит, едва коснусь водной глади?

— Ты не станешь лепешкой, если речь об этом. Но переломаешь все что можно — и это факт.

— Кхм, — он задумался. — Страшная смерть. Интересно, до сих пор ли деланы практикуют такой вид казни?

— Скорее нет, чем да. Но помню историю об одном перевоплощенном нерже, который не смог смириться со своей судьбой. Разбежавшись, он прыгнул со скалы и камнем понесся вниз, в морские пучины. Печальная ситуация, которая вошла в историю и обросла множеством слухов. Дошло вплоть до того, что некоторые последовали примеру.

— Отчаяние порой толкает на необдуманные поступки.

— Что же тут необдуманного? — меня заинтересовала позиция Третьего. — Вполне закономерный итог для загубленных судеб. Думаешь с жизнью так просто расстаться? Решение далеко ни одного дня, надо этого очень сильно захотеть. Сам то сколько бьешься над этим вопросом?

— Я — особый случай, который все решил довольно давно. Не сравнивай нас с обывателями.

— Не забыл ли ты часом, мой друг, что твоя сущность — это квинтэссенция двенадцати других?

— Так про это и говорю.

— Ты просто обладаешь некими способностями и знаниями. Это не делает тебя особенным. По сути, те двенадцать душ, из которых состоит твоя нынешняя личность, внесли свой вклад в формирование твоего самосознания. Таким образом, ты всего лишь сборная солянка. Все равно что больной амнезией, который просыпается каждый раз новым человеком, имея при этом определенную базу от предыдущих.

— Погоди, я запутался, — он отошел от края острова и встал напротив меня. — Если не мы особенные, то кто тогда?

— Нельзя выделить кого-то отдельного и наградить его подобным титулом. Каждый, по-своему, уникален. Именно поэтому, говоря «обыватель», я не закладываю в это слово принижающий смысл. Просто фигура речи, которая прижилась.

— И которую проще произносить, посылая людей на смерть, — Третий слегка наклонил голову вправо, ожидая моей ответной реакции. Он всегда так делает, но в этом раз, не дождавшись ответа, продолжил. — Знаешь, а ты лицемер. К чему эти громкие слова и философия? Парадоксально конечно звучит, но смирись: ты, я, другие Хранители — мы особенные. Уникальнее нас только Страж и как выяснилось — Миры. Все остальные — лишь обыватели. В самом прямом смысле. Они нужны, чтобы работал Замысел.

— И Замысел нужен, чтобы жили они. Вознося цель, ты забываешь о том, зачем все изначально затевалось. Мы снова и снова приходим к циклу, все взаимосвязано.

— Что ты хочешь? Чтобы я относился чуточку лучше к обыва… людям?

— Начнем с малого, — я развел руками. — Относись к ним как к личностям, которые тянутся к жизни. В глобальном масштабе сама идея может показаться не важной. Но это не означает, что по щелчку пальцев мы имеем право людей разлучить с любимыми. В Мирах и так слишком много страданий.