Чтение онлайн

– В сбое программы подчиненного повинны вы, Айнер.

– Так точно. Я дал сбой. Это цепные реакции, командир.

– Вы должны пресекать их.

– Они пресечены. Пусковым механизмом послужила кристальная пустыня. Цепная реакция пресечена переходом границы.

– Мне известно, что в пустыне не произошло ничего, что способно запустить реакцию.

– Реакцию запустило именно то, что ничего не произошло, командир. Я боевой офицер, созданный для сражений. И я сражаюсь – есть враг или его нет. Я сражаюсь, исполняя высший долг. Исполнение конкретных приказов – долг нижней ступени.

Узкие красные глаза вперились в меня холодно и проницательно. Но я прав – моя правда. И видна она ему только под правильным для меня углом. Обмануть можно всех и все – людей, технику, каменных великанов… А главное – обмануть без лжи… молчанием с одной стороны и убеждением – с другой. Опять по лезвию пройду – по грани…

– Вас не зря послали служить на границу, Айнер. Вы всегда находитесь на пограничном рубеже и никогда не сходите с него, пересекая все границы. Пограничник, который не переходит границы, где бы он ни был, – это нам и нужно. Возвращайтесь в пустыню по ту сторону. Продолжайте наблюдение. К этому объекту обращены сейчас наши мысли.

– Там нет ни разума, ни его следов – ничего.

– Мы обнаружили следы действующего и прогрессивного разума в этой пустыне. Но не обнаружили разума. Ищите его.

– Его нет, командир.

– Возможно его нет. Но возможно, что он скрыт от нас. Тогда он для нас опаснее других.

– Это только силовые поля, вспышки активности излучения.

– Вспышки активности закономерны, Айнер. И рельеф планеты подчинен определенному порядку.

– Я учел, что разумные объекты могут быть невидимыми для меня, но не обнаружил никакого излучения мыслей – ничего схожего с кодированным сигналом.

– Это может быть незнакомый нам код, неразличимый нами среди помех. Ищите систему во всем, что дает вам сигналы.

– Так точно, командир. Только стабилизационное поле глушит сигналы…

– Будьте на границе поля.

– С границы четко, без искажений, до меня дойдет только часть лучей… только высокочастотный сигнал.

– С границы вы не будете видимы и ваш ментальный сигнал не будет различим. Пересечение границы – это риск быть обнаруженным.

– Я готов рискнуть.

– Мы, нет. Такой риск недопустим. Не покидайте полей – внедрений в чужую среду быть не должно. Мы вмешиваемся только в крайних случаях, только при прямой угрозе. И угрозу блокируем точечными рассчитанными ударами. Помните это, Айнер.

Запись №604. 10. 1 год Эры Единства 01:30

Над пустыней всходит белое солнце, но я на него не смотрю. Зверь неподвижно застыл подо мной, вздыбив шерсть. Он топорщится не от злобы или усталости после ночного похода – от холода, который заставил и меня поднять ворот шинели. Я сцепил на груди руки и свел плечи, но все равно стужа пролезает за ворот, цепляясь за шею холодными когтями… Мы стоим на самой границе стабилизационного поля – сюда с отголосками пронизывающего ветра прокрадывается утренний холод пустыни. Белые кристаллы отражают свет, почти не пропуская, не собирая лучей… К вечеру от дневной жары не остается и следа… А ветер порой нагоняет настоящий мороз. При свете одинокой утренней звезды эти просторы почти неотличимы от ледяных и снежных пустынь Хантэрхайма. Поверхность покрыта вечной стужей, когда звездные лучи сжигают жаром, рушась сверху и подымаясь отражениями снизу.

Всходящая звезда мерцает еще слабым и прохладным лунным светом – пускает ко мне клин искрящейся тропы, прорезающей пустыню все четче и резче… Поднятая ветром кристальная пыль, затянувшая горизонт хрупкими отсветами, разгорается ярким заревом… Горизонт теперь не затянут – он просто засвечен… Лучи столбами и клиньями бьют из-за этой призрачной линии. Атмосфера этой планеты слаба и чужда мне… Почти ничто не фильтрует здесь жестких космических лучей. И гравитация давит мне на плечи непривычной тяжестью… Выйдя из стабилизационного поля, дышать без тяжелой маски я не смогу – с облегченной маской душно мне и здесь, на границе. И расстояние я смогу преодолеть за пределами поля в считанные километры. Но прежде, чем я свалюсь от усталости, – я просто сгорю под утренней звездой. Я криво усмехнулся сам себе и бросил стремена…

– Подъем!

Взъерошенный крысюк забрался ко мне на плечо… Схватил его так, что он только “руками” развел, зажатый у меня в кулаке. Я подключил его маску так, чтоб он ядовитым газом не надышался, проверил его снаряжение – ранец и поясные ремни, фильтры и кислородные блоки… Порядок.

– Вперед. Пошли, Крыс.

– Куда?

– На разведку.

– Куда?

– А хрен его знает… Куда-нибудь.

– Нельзя.

– А мне плевать, Крыс. Я здесь тупею день ото дня без дела…

– Так нужно.

– Никому это не нужно. От моей отупелой скуки всем только хуже будет.

– Запрещено.

– Крыс, меня послали дело делать, и я – делаю. А каким способом и с какой скоростью я порученную мне задачу решу – мое дело. Мой командир – он рангом капитан, не выше. А я – высший офицер. Мне по рангу виднее, что запрещено, что нет.

– Ты высший офицер не здесь.

– Без разницы. Я и у нас не был высшим офицером по званию, но я – S9, офицер высшего состава.

Крыс выправился на моей открытой ладони и отдал мне честь, повинуясь. Крысы умны, и солдаты из них отличные выходят – они не дают командиру дурью маяться, но никогда не перечат не по делу. Зверек понял, что мы здесь попусту всю бессмертную жизнь простоим бездеятельно и безрезультатно… Пора вылазку предпринять, разведку провести, провокацию устроить…

“Защитник” на ждущем режиме – пусть ждет с моим сонным зверем… Я бросил черную шинель на седло Замухрышке, оставшись в серой боевой форме, пригодной для такого жесткого света… Подключил штурмовой излучатель…

В первый раз перехожу рубеж с этой стороны. Колени подогнулись после первого шага – чуть не рухнул под этой гравитацией, но устоял. Жар еще не сильный, но это обманчиво – я могу сгореть и получить дозу жестких лучей прежде, чем что-то замечу… Нужно бдительно следить за всеми моими реакциями и показателями техники… Кстати, показатели техники… Ничего мой браслет не определяет – вернее, ничего знакомого мне… Элементы и соединения чужие – им с трудом находятся примерные и приблизительные аналоги… Чужие излучения, чужие частицы – больше ничего. Рад, что хоть в общем аналоги этому “чуждому” наскрести все же вышло. Вроде ничего особенного – кристаллы под ногами, воздух над головой… Вроде у всего этого сходный принцип строения… но схож только принцип. И я понятия не имею о реакции всего этого со мной… Но вроде среда промолчала, будто оставив мое появление незамеченным, – по крайней мере, сейчас и с виду… Надо было бы, конечно, “защитника” допросить про реакции этой пустыни, но тогда… он бы мне кислород перекрыл с этой разведкой. Надо было бы самому подробней разобраться, но тогда… А, к черту… По ходу дел разберусь. Не то крышу от бездействия снесет еще до того, как покончу с разбором строения этой пыли… И вообще – я боевой офицер – такие тонкости наук не особо мое дело.

В голове отзывается старый походный марш. Я, взбодренный волей идти на все четыре стороны и риском получить угрозу со всех четырех сторон, начал усердно втискивать новые элементы в старые таблицы, разбираясь по ходу дел… Стараюсь обозначить их чем-то вроде названий и впихнуть их в какую-нибудь пригодную схему… Но ничего не выходит… Мои названия ограничены цифрами – чем-то подобным порядковым и добавочным номерам. И ни в какую таблицу эти цифры не впихиваются – даже с применением жесткого насилия. Думаю, дело не в цифрах и таблицах, а во мне… Я – боевой офицер, мне науки за пределами применения к боевым действиям не даются. Правда, я могу применять науку к боевым действия достаточно изобретательно – не только просто и прямо, но и не особо сложно – не вкривь и в обход. Для таких штук “защитники” предусмотрены.

Распластанный гравитацией у меня на плече зверек собрался с трудом, как я, но, собрав силы, поднялся, вглядываясь в бесконечность пустыни. Скрываться нам вроде не от кого – встали оба столбами и смотрим вдаль… “Защитник” не виден, скрыт полем или светом… Не виднеется нигде и огромный черный зверь – пропал, будто его и не было. Только след поля еще заметен – будто участок пустыни стянут дымкой туманной завесы… Больше ничего.

Надвинул фуражку козырьком на закрытые затемнителем глаза и зашагал прочь от стоянки… Далеко отходить не буду – не то D40 обнаружит мое отдаление по ментальному сигналу. Он и так скоро заметит, что мой сигнал слабее, что идет с помехами и искажением. А как только он определит мое положение… Ему мне помешать не трудно будет.