Чтение онлайн

Уже почти все мое снаряжение отдано на забаву пустыне… А я, уже с трудом продирая слипающиеся глаза, продолжаю отупело всматриваться в мерцающие скопления кристаллических игл, зависающих в воздухе… в чем-то подобном воздуху… “Защитник” не позволил мне продолжить опыты с пустыней, но спать я просто не могу… Я не могу даже отойти, отвести взгляд… Глаза уже дерет от яркого света, да и дышать здесь без тяжелой маски нелегко, но я неотрывно всматриваюсь в перелеты загорающихся и гаснущих искр… Я не понимаю – ничего.

Пустыня. Пыль. Что это? Это что-то не живое, по крайней мере, – что-то за пределами биохимии, определяющей жизнь… Да и химия, видно, здесь особо не затронута – здесь проходят процессы ядерного распада и синтеза… Не живое, но разумное… Что-то не имеющее формы, но имеющее систему, организацию… Черт. Не понимаю.

“Защитник” считает, что код скрепленных полями частиц прописан определенной химической реакцией – изначально под властью воли случая… Но впоследствии частицы с этим кодом стали способны управлять этими излучениями и химическими реакциями, пишущими их коды, и диктовать условия. И теперь они ширят полки подобных себе частиц под властью их воли к расширению их общей программы… Кристаллы – что-то вроде наших нервных клеток, но с иными процессами. Эти частицы способны не только к хранению и передаче изначальной памяти, но и к записи и к сохранению новых данных. Эти разрозненные частицы способны к обобщению, что позволяет им соединять эту разделенную меж ними сохраненную память – знания – в память общую… Они образуют сложную систему, следуя изначальной кодовой установке… Они обеспечивают и поддерживают эту слаженно функционирующую организацию… Они укрепляют ее и упрочивают ее положение на лестнице бытия, на высшей ступени этой лестницы – ступени разума. А подобный разум всегда развивается, стараясь расширить пространство и растянуть время собственного существования, пытаясь заместить собой все. Подобный разум создан с целью – просто существовать… Как наш разум – человеческий… Пустыня – изначальный разум, созданный Пустотой, с целью – просто быть… Это не то, что разумные машины… Нет, ничего схожего с нашей техникой, созданной нами только для того, чтобы служить нам… Этот разум, пустыня, – объект первого значения, явленный космической программой, подчиненный только законам космоса…

А главное, пустыня одновременно является и разумом, и телом… Излучение этих несущих код частиц подконтрольно им – оно не только служит их связи, оно создает силовые поля, регуляция мощности и полярности которых позволяет этим зеркальным осколкам управлять и своими, и чужими силами – такими, как ветры этой планеты и лучи этих звезд… А управлять ветром, значит – и рельефом. А энергия? Похоже, в ход идет энергия звезд… Эти кристаллы – отражатели, которые регулируют забор и отдачу энергии… Точно, они темнеют, поглощая свет, при повышении активности, при повышении мощности полей… Эти кристаллы – части программы, хранящие фрагменты информации, которые передаются по сети и объединяются системой этих связей. Обработка данных, анализ и синтез проходят в системе. Выходит, пустыня – это огромный и сплошной разум. И каждый его кристалл хранит какую-то память, какой-то код… И каждый его кристалл способен к перемещению и действию…

А я внедрился в этот разум. Еще и перебил уйму его частиц, уничтожив чертову прорву носителей его памяти… Я нанес ему вред… и продолжаю наносить, изучая его… За это каменные глыбы меня либо щедро наградят, либо жестоко казнят по возвращении на базу. По плечам пробежал холодок… Нет, это мой зверек – мой облезлый крысюк ко мне присоединился…

– Что, Крыс? Меня призывают?

– Нет. Ты ждешь призыва?

– А то как же? Жду не дождусь, когда каменные глыбы надо мной расправу учинят. Мои поступки, видно, меня под трибунал скоро поведут. А все от скуки… Зато теперь здесь не скучно. Что-то происходит – и то хорошо. Все лучше, чем ничего…

Думаю, что дальше… Думаю, что ничего хорошего… А это значит, что мне терять нечего – значит, что надо заставить “защитника” взять для анализа фрагмент памяти этой пустыни, пока меня отсюда под конвоем не увели. Он обязательно декодирует информацию, и мы получим ключ к этому разуму…

Разум… У него должен быть ментальный фон, как у всех нас. Просто, мы еще не можем его определить – выделить мысленный сигнал из помех, раскрыть его код. Мы еще не можем прочесть активную память и установить мысленный контакт. Этот разум слишком велик для нас и не знаком нам. Но мы сможем определить порядок и шифр его фонового сигнала, получив ключ из его жесткой памяти. Сможем настроиться на его частоту и передать ему наши мысли на частоте, доступной ему… Мы должны вскрыть его жесткую память… Тогда у нас будет возможность получать и посылать не только ментальные сообщения – будет возможность читать и писать их прямо по обломкам этих зеркал кодом. Тогда мы узнаем все, взломав его коды, открыв ему коды наши… Тогда я покажу ему, откуда пришел – покажу вечно сияющий Хантэрхайм и ледяные пустыни… и нашу войну… Покажу ему мои бои… моих бойцов и командиров… Тогда он поверит мне, доверит военные тайны и секретные планы… И я его брошу на растерзание каменным великанам.

Никуда не попрешь, такой сложный разум опасен – всегда и везде. Он способен затронуть влиянием огромные территории, проходя с огромной скоростью огромные расстояния… Я его выслежу и все его тайны вскрою, отчитавшись во всем. И не будет больше пустыни… Ведь каменные глыбы применят к нему жесткую блокаду – слежку и контроль… И по этой восходящей лестнице жесткой блокады они скоро подойдут к ступени уничтожения. Это их стратегия – они ждут, только контролируя, внедряясь только по крайней необходимости, влияя только точными короткими ударами. Они ждут, когда время грозящего им врага подойдет к краю, и применяют к врагу крайние способы устранения угрозы – устраняют угрозу вместе с врагом. Они ждут, когда враг подойдет к обрыву и сорвется с него от одного их окрика… Они почти не влияют на ход событий, на пространство, на время… Их влияние почти сведено к нулю и точно рассчитано – оно почти не отзывается им, почти ничего не меняя. Так каменные глыбы поступили с нами, так они поступят и с разумной пустыней… Правда, прямо и открыто уничтожить нас у них не вышло – мы с этим справились и без них… Но они внедрились в наше пространство, в наше время, внося поправки… Мы погибли с их помощью… Но с их помощью мы сохранили нашу планету с жизнью и разумом – без нас, с чужой жизнью и чужим разумом, но сохранили… Мы сохранили больше, чем потеряли, хоть мы и потеряли нашу жизнь… И речь не только о нашей планете, о нашей вселенной… Здесь каменные глыбы правы… Их стратегия, в общем, верна… но не верна – тактика…

Я думаю не про меткие точечные удары – с ними все верно… Избирать точки событий, точно применяя к ним силы – то, что надо. Действуя точно, мы получим минимальное противодействие и максимальный результат. Я думаю про то, что угрозу следует устранять, не блокируя и не уничтожая источник – просто, корректируя его… в нужное время.

Ничего, я выясню, какие угрозы таят помыслы этой пустыни, и придумаю, что с этим всем делать, не отдавая этот разум под контроль каменным глыбам… Все ж я не доносчик, я не шпион. Я – пограничник. Я разведчик, но все ж, скорее, – пограничник. Вот я и пройду по границе – как всегда… Эти камни стараются не вмешиваться, внося только редкие поправки… Точно в цель буду бить и я, но вмешиваться я буду жестче, резче и чаще. Они позволяют решать тому разуму, который контролируют, оставляя за собой только последнее решение. А я… Решать буду только я – все, за всех и сразу.

– Я не позволю этой пустыне дойти до того, до чего дошли мы…

– До конца? Ты уничтожишь пустыню?

– А, Крыс… Нет, я не дам никому довести этот разум до уничтожения и не дам этому разуму дойти до деструкции…

– Он все равно дойдет.

– Не так скоро – с моей помощью…

– Откуда ты знаешь?

– Ему неизвестно, чему угрожает он и что ему угрожает…

– Ты сообщишь ему, но ничего не изменишь.

– Изменю…

– Вы знали и понимали, но ничего не изменили.

– Было поздно менять. Мы ясно увидели будущее, когда его уже не было.

– Было.

– Короткое будущее…

– Короткое – без потерь.

– Верно. Мы сделали выбор – отказались терять силу, обретая большее время. Но это был принудительный выбор – время далось бы нам только с полной потерей сил, с сокрушительной слабостью.

– Тяжелый выбор сделал и ты. Ты дал время нам, отказавшись от вашего времени.

– Опять точно в цель, Крыс. Получилось так, как получилось, но могло быть иначе – все решало и решило время…

– Иначе быть не могло, когда было так.

– Могло. Стоило каменным стражам дать нам отчет раньше жестче и в доходчивой форме. Нам не хватило острастки от нашего понимания наших деяний. Но нас могли осадить внешние угрозы. Крыс, это свойство высокого разума – выдвигать предположения, проводить параллели… Мы можем брать не только прямой опыт прошлого, применяя его к настоящему – можем дополнять прошлый опыт, прогнозируя его параллели, применяя к настоящему их…

– Что ты собираешься делать?

– Внедряться.

– Каменные стражи запрещают.

– И доводят этим положение дел до крайности.

– Все доходит до крайности и без них. И ты доходишь.

– До крайности?

– До края.

– Похоже, ты прав, Крыс… Но я все равно до него дойду.

– Как все остальное.

– Жизнь и смерть – это не вечный вопрос… это вопрос времени. Все, что появляется – исчезает со временем. Все живое – дохнет. Просто у нас есть выбор – спасти кого-то от смерти или нет.

– Спасая кого-то одного, мы губим кого-то другого.