Чтение онлайн

Запустив руку в свои мешочки, я начал вытаскивать очередной каменный диск, похожий по внешнему виду на тот, что служил мне магической летучей машиной, но имевший другую функцию. Меня прервала метнувшаяся ко мне массивная ножка стула, имевшая сверкающее острие на основании. Уклонившись вбок, я почти не успел уйти от удара, но, к счастью, я споткнулся об останки первого стула, и падение помогло мне избежать смертоносного удара.

Хотел бы я сказать, что так всё и планировал, но это было бы неправдой. Я просто был неуклюжим.

Между тем Дориан буйствовал. Никакого более подходящего слова я не нашёл. Он был нерушимой, непрощающей, и совершенно неотвратимой машиной разрушения. Если бы другие предметы мебели могли видеть в тот день его действия, и если бы этой же мебели снились кошмары… ну, они были бы ужасными снами о древоразрушении от рук закованного в металл чудища, т. е. Дориана Торнбера.

Он двигался в идеальном ритме насилия — изящном и ужасным одновременно. Он каким-то образом заметил моё падение, и шагнул назад и вбок, чтобы прикрыть меня, в то время как его меч рубил очередной варварски деформированный стул.

Более мелкий боковой стол поймал удар его меча, вернув себе равновесие после нанесённого по мне удара, и попытался сковать Дориану руку. Учитывая невероятную силу Дориана, и природу его магического клинка, это был тщетный шаг… но он вывел Дориана из равновесия, и стоил ему драгоценной секунды, пока он вырывал засевший в его деревянном противнике меч. За это время на него накинулся более крупный стол, врезавшись в него подобно самоходному тарану.

Я попытался поддержать его наскоро возведённым щитом, но деревянные руки зачарованного конструкта порвали щит, будто тот был бумажным, и Дориан впечатался в стену, в то время как я невольно подсёк его, когда он повалился назад. Я поспешно убрался у него из-под ног, раскинув вокруг свои чувства, чтобы найти свой посох, который я уронил, когда упал в самом начале.

«Чары, питающие эти штуки, кажутся невосприимчивыми к нормальной магии», — молча заметил я. Как я уже видел прежде, магию, заключённую в перманентную рунную структуру, было почти невозможно изменить или уничтожить, если только не использовать против неё нечто подобное ей самое. Зачарованные мечи легко прорубали мои щиты, как это удавалось и странно текучей магии лидера шиггрэс, Тимоти. Его магия казалась очень похожей на чары, хотя он создавал её спонтанно, используя лишь волю и слова. «Заклинательное плетение», — всплыло непрошенное воспоминание, — «истинное отличие между цивилизованной расой и животными». Я каким-то образом знал, что под словом «животные» говоривший имел ввиду человечество.

Пока эти мысли мелькали у меня в голове, моя рука дотянулась до моего посоха, и я вскинул его, направив на роящийся деревянный хаос, царивший передо мной в помещении. Дориан оправился после падения, и теперь боролся с более крупным столом из своего невыгодного положения на полу. Однако это едва ли имело значение — я видел, что его превосходящая сила одержала верх, и он начал рвать своего тяжёлого деревянного противника на куски, ну, или, в этом случае, на доски.

Сфокусировав свою силу вдоль канала моего посоха, я прожёг оставшиеся стулья раскалённым лучом чистого эйсара. Бой закончился за мгновения, и мы остались стоять среди обломков самой кровожадной мебели, какую я только встречал. От этой мысли я захохотал.

— Над чем ты смеёшься? — спросил Дориан, вставая с пола.

— Мы мочканули мебель, — хихикнул я.

Дориан застонал:

— Только не это.

Это лишь заставило меня засмеяться сильнее:

— Ты сразил сервант, и бил буфет, а я кремировал кресла.

— Аллитерация? — уныло сказал мой друг. — Думаю, твоя плохая игра словами мне нравилась больше.

— Подожди, — возразил я, улыбаясь. — Я думаю, что смогу и получше.

— Лучше — это хуже, — сказал Дориан.

— Ты сокрушил сурово сердившийся стол.

— Даже если боги ложны, в аду должно быть особое место для людей вроде тебя, — ответил он.

— Буквальный ад, — сказал я, прежде чем приостановиться, — … или «аллитеративный» [25] ад. Ты это имел ввиду?

— Проклятье, да прекрати! — воскликнул он, прежде чем добавить: — И не такого слова — «аллитеративный».

— А должно быть, — самодовольно сказал я, и был вынужден уклониться от замахнувшейся руки Дориана. Однако я знал, что он это не всерьёз… если бы он хотел меня ударить, то у меня не было бы времени на уклонение.

Дверь, что вела из только что раскуроченной нами комнаты, выходила в маленький коридор с облицованными гладким мрамором стенами. Коридор заканчивался тяжёлой стальной дверью, на которой была лишь одна надпись на лайсианском: «Шрэйбет гиб Эйстрайлин».

— Ты можешь это прочесть? — спросил Дориан, указывая на незнакомые буквы.

Я кивнул:

— Переводится как «Хранилище Квинтэссенции».

— А это что значит?

— Не совсем уверен. Слово «эйстрайлин» имеет отношение к эйсару, но описывает его в более личном или уникальном смысле. Оно может означать личность, дух, или разум, в зависимости от контекста. У нас тут лишь короткая фраза, поэтому трудно угадать точное значение, — объяснил я.

Дориан вздохнул:

— Забудь, что я спросил. Как нам её открыть?

— Дай мне немного её изучить, — сказал я ему, зная, что это лишь добавит ему раздражения. Я проигнорировал его нетерпеливую позу, и сосредоточил свой магический взор на стальной двери.

Конечно, та была зачарована, но эти чары я понимал гораздо лучше. По функции они имели родство с тем типом чар, который я использовал при создании брони, которую носили Рыцари Камня — они делали метал двери хранилища твёрже, и защищали его. Также в них было включено заклинание опознания, в данном случае, похоже, бывшее очень специфичным. У меня сложилось стойкое впечатление, что я никогда не смогу удовлетворить требованиям этого заклинания опознания. Скорее всего оно искало принадлежность к роду, например — к роду Гэйлинов.

— Я не думаю, что могу открыть её чем-то кроме грубой силы, — сказал я Дориану.

Он осклабился:

— Ну, грубой силы у меня полно, — и, сказав это, снова обнажил свой меч.

— Нет, погоди! — быстро сказал я.

— Что?

— Меч может сломаться, — ответил я.

Дориан недоумённо посмотрел на меня:

— За восемь лет я в общем-то не встретил ничего, что могло бы повредить одному из твоих особо выкованных клинков, или даже затупить его. Что такого особого в этой двери?